Эрик послал мысленный приказ мышцам – и даже не приказ, а мольбу – «унесите меня к чертям собачьим», но его как будто привязали к изголовью невидимыми веревками, которые бугрились на запястьях и лодыжках, удерживая его в положении вертикально расположенного эмбриона. Он чувствовал их, эти невидимые путы, глубоко врезающиеся в воспаленную плоть.
Мальчик опустился на четвереньки и пополз по-кошачьи к Эрику. Медленно, медленно. Ладони оставляли на простынях вонючие отпечатки гноя и гнилой кожи. Над разлагающимися детскими чертами роились насекомые. Чем ближе, тем сильнее щекотало обнаженную кожу Эрика холодное, едкое, с хрипами и свистом дыхание. В то же время из гниющих внутренностей несло теплом.
Эрик хотел закричать –
Мальчик присел на корточки, сунул руку глубоко в карман на груди комбинезона и вытащил пригоршню…
Напуганный до такой степени, что у него начались конвульсии, Эрик отчаянно попытался отвернуться, но его как будто зацементировали на кровати.
Он застонал.
Мальчик разжал пальцы.
– Чего т-ты хочешь? – всхлипнул Эрик. – Почему ты это д-делаешь?.. П-почему не г-г-говоришь… что… о боже… о боже… что ты хочешь от меня?
Мальчик пошарил в ладони и ухватил пальцами какой-то усаженный шипами серебристый предмет. Джек. Потом отвел руку назад, как будто собирался бросить бейсбольный мяч, и послал фишку вперед. Серебристая штуковина устремилась к Эрику со скоростью ракеты и остановилась в шести дюймах от его лица, прямо между глазами. Повисев секунду или две, странный предмет взорвался как фейерверк. Эрик вскрикнул и почувствовал на языке вкус грязи. В горле защипало.
Мальчик бросил еще один снаряд. И еще. И еще.
Эрик зажмурился. Зажмурился так сильно, что глазные яблоки увлажнились, и он увидел звезды.
Хрипы стали громче. Нет, понял Эрик, не громче – ближе. Он разлепил веки и обнаружил лицо мальчика так близко, что они могли бы поцеловаться.
Мальчик наклонился ближе.
Эрик зажмурился.
Ближе…
Ближе…
Теперь он был так близко, что две потрескавшиеся губы касались щеки Эрика, как гнилые веточки, и холодные выдохи трогали волосы у него на затылке.
Все мысли вдруг пропали. Эрик стал ничем. Страх сковал его, лишив осознания, ощущений и реакций, страх загнал его за грань человечности. Он просто существовал, скелет, покрытый плотью, и ничто больше.
– Скажи… им… –
Сознание вернулось. Пульсировало в голове. Бешено колотилось сердце. Чесалась измазанная слизью щека. Вывернувшись из круговорота, Эрик вернулся в себя, открыл глаза и снова похолодел от ужаса, встретив взгляд трупа.
Это нужно остановить. Остановить
– Кому?
– Скажи им…
– Кому? Скажи мне, черт возьми, кому!
– Найди… Милтона.
Мальчик поднял прогнившую руку и провел костью указательного пальца по лбу Эрика. Потом прижался губами к уху Эрика.
Эрик обмяк, как пакетик с желе. Он сполз по изголовью кровати с закрытыми глазами и растекся по матрасу человеческой лужей.
С пола поднялось одеяло его матери, расправилось в воздухе над ним и мягко опустилось, накрыв заботливо, как ребенка.
Эрик спал.
