– Ты ничем мне не обязан из-за пустяка, Сэл.
– Для моего папы это был не пустяк. Он бы умер, если б не ты.
– Я просто не хочу, чтобы ты думал, будто я пытаюсь нажиться на этом, – сказала Сьюзен и, чтобы поднять настроение, добавила: – Может быть, я звоню так часто, чтобы услышать твой соблазнительный латиноамериканский голос.
– Ай-яй-яй, девочка!.. Ха! Должно быть, так оно и есть! – Сэл хрипло рассмеялся. – Серьезно, я для тебя всегда на месте, днем и ночью.
– Хорошо, хорошо. – Сьюзен уже смутилась. – Мне на самом деле интересно, есть ли что-нибудь новенькое? Тел по-прежнему двадцать одно? Я знаю, что они все еще продолжают поиски на ферме.
– Двадцать один ребенок, да.
– Что ты имеешь в виду? Есть не только детские тела?
– Нашли взрослое. Женщину.
– Старую? Молодую?
– Наше предположение: от двадцати до тридцати лет. Разложение зашло уже далеко. Никаких признаков сексуального насилия – по крайней мере, насколько мы можем судить. Тела в разном состоянии, одни в лучшем, другие в худшем; у этой женщины случай тяжелый.
– Ужасное дело, а теперь еще и странное… Педофила взрослая женщина вряд ли заинтересовала бы, вот почему мне интересно, откуда она взялась. И все-таки я рада за нее. В том смысле, что ее не изнасиловали. Они выяснили, кто она такая? ФБР?
– Понятия не имеют, – сказал Сэл. – Предполагаю, что она, как говорят на войне, сопутствующий ущерб, мать одного из детей, которых похитил Джеральд. Вероятно, вмешалась во время похищения, и он ее приложил. Ее останки – одни из самых старых, так что пройдет еще какое-то время, прежде чем мы сможем установить ее личность, если вообще когда-нибудь это сделаем.
– Ты сказал, из самых старых… Каков возрастной диапазон тел?
– Ты имеешь в виду возраст самих детей или то, как долго они мертвы? – уточнил Сэл.
Сьюзен на секунду задумалась.
– Как насчет и того, и другого?
– Сейчас скажу, но, опять же, это все приблизительно. Возраст детей варьируется от пяти до одиннадцати лет. Большинство в диапазоне от пяти до восьми.
– Господи… – Сьюзен поморщилась. – Ему определенно нравились помладше.
Сэл издал утробный звук в знак согласия.
– Что касается того, как долго они мертвы, то у некоторых счет идет на десятилетия. Хотя есть и посвежее.
– Насколько свежее?
– Совсем недавних нет, а последние умерли лет семь-десять назад. ФБР хочет, чтобы мы сначала сосредоточились на выявлении этих детей, последних. Требуют особой тщательности, но дело движется медленно.
– Почему?
– Самая большая проблема в том, что не у каждого ребенка снимали отпечатки пальцев и не все ходили к стоматологу, особенно совсем маленькие. Так что идентифицировать их практически невозможно. Ну и разложение, конечно, сильное. Джеральд, похоже, не слишком заботился о сохранности тел.
– Первый мальчик, тот, что в комбинезоне, – напомнила Сьюзен. – Ты все еще думаешь, что он из шестидесятых?
– Да, все так, – ответил Сэл. – И мы все согласны с тем, что он – самый старший из группы.
– Первое убийство Джеральда…
– Мм-хмм. – В голосе Сэла прозвучало напряжение. Сьюзен могла только представить, как это тяжело – осматривать тела стольких мертвых детей, особенно для мужчины, у которого четверо своих.
– Какие-то другие тела перемещались, как в случае с мальчиком в комбинезоне?
– Нет. Он такой один.
– Странно, – пробормотала Сьюзен и ненадолго замолчала. – Подожди, ты сказал, что он «приложил» ее. Ту женщину. Что ты имел в виду?
– А, это… По крайней мере, у нас есть причина ее смерти: травма от удара тупым предметом. Мы также обнаружили песок в ране на нижней половине черепа, вероятно, от большого камня, поэтому я не думаю, что нападение было преднамеренным. В случаях преднамеренного убийства используется какой-то инструмент – молоток, бейсбольная бита или что-то в этом роде, и травма получается более чистая. Задняя часть черепа также была проломлена около макушки, и мы нашли в ране тот же самый мелкий песок – следовательно, и предмет использовался тот же. Обошелся он с ней жестоко – от нижней челюсти почти ничего не осталось. Похоже, заботился о том, чтобы не оставить никаких следов. Очевидно, действовал в сильной ярости. Интересно, откуда он брал всех этих детей…
– Ты о чем?
– Если эта женщина – мать одного или нескольких детей, их, должно быть, забрали из довольно изолированного места. Невозможно просто подъехать к общественному парку и забить женщину до смерти так, чтобы никто этого не заметил.
– Сомневаюсь, что он совершал убийства на месте похищения, ведь хоронил он их на своей территории. Думается мне, что он доставлял их домой, там… – Сьюзен с усилием сглотнула подступивший к горлу комок желчи, – делал свое грязное дело, а потом, когда они ему надоедали, убивал.
– Хорошая мысль, но это не объясняет случай с женщиной. Зачем ему было тащить ее к себе домой? Она ведь могла вырваться, сбежать… Разве не проще было убить ее на месте?
– И везти труп через город, с еще живым ребенком, до самой фермы?
– Да, странно, я знаю. Есть и еще кое-что, и это действительно странно. Два любопытных момента.
