Машина, несомненно, его, Сьюзен узнала ее по выцветшей наклейке «
Прекрасно.
Жалюзи не было, что сэкономило ей некоторое время, но пролезть через окно оказалось непросто. Сьюзен сняла ремень, на котором висели пистолет, баллончик с перцовым газом, дубинка и фонарик, и бросила его на землю. Потом пролезла сама и, упав с шестифутовой высоты, быстро вернула ремень на место.
Единственным другим источником света на участке был сарай, и Сьюзен бросилась к нему. Когда она приблизилась к приоткрытым дверям, покачивающимся на прохладном ветру, в нос ей ударил запах гниения. На каком-то уровне она знала, что телу требуется несколько дней, чтобы достичь такой стадии разложения, но все же не могла не думать: «Пожалуйста, пожалуйста, только не Эрик…»
Следуя за вонью, Сьюзен вошла в сарай с пистолетом наготове, не слыша собственных панических выдохов. В углу она увидела какую-то машину размером с небольшого слона, что-то вроде миниатюрного экскаватора, и ее палец замер на спусковом крючке пистолета.
В дальнем конце сарая Сьюзен обнаружила синий брезент, расстеленный на кучке рыхлого сена. Она произнесла безмолвную молитву и, откинув брезент в сторону, обнаружила тело Джеральда Никола. Разложение зашло достаточно далеко, но Сьюзен видела в полицейских документах его фотографии и потому узнала с первого взгляда. Она убрала пистолет в кобуру и дрожащими руками сняла с пояса рацию, намереваясь запросить подкрепление.
В последний момент все же остановилась и обдумала ситуацию. Если Эд оставил свою рацию включенной, ее услышит не только он, но и хозяин дома. Там, в гостиной, у Милтона есть физическое преимущество перед Эдом, и он может серьезно ранить или даже убить его, прежде чем Эд поймет, что происходит. Шеф, конечно, не новичок, но у него с Милтоном какие-то свои отношения, и его бдительность, возможно, ослаблена.
Очень-очень ослаблена.
Сколько она отсутствует? Четыре, пять минут? Они, наверное, уже обратили внимание и…
Сьюзен резко обернулась, с ужасом осознав, что размахивает рацией, а не оружием. Бросив рацию, она вырвала из кобуры пистолет.
– Полиция! Кто там?
В сарае была только она одна.
Но она слышала чей-то голос… Ведь слышала? Детский голос.
И тут Сьюзен кое-что увидела – большой деревянный люк. Она практически наступила прямо на него раньше, но, сосредоточившись на вони, не заметила. Сьюзен вытащила фонарик из-за пояса (на этот раз она держала пистолет наготове), посмотрела вниз через щели в дверце – и невольно отпрянула.
Внизу, растянувшись на земле и едва дыша, лежал Эрик. К окровавленному лицу прилипли волосы. Пытаясь подняться, он выбросил вперед руку и согнул ногу, но так и остался лежать.
– Эрик! Ты ранен?
Он медленно потянулся к ней и застонал:
– Помоги… де…
– Эрик! Боже мой! – Сьюзен постучала в дверцу фонариком. – Эрик! Ответь мне!
– Здесь… дети…
–
Мысли заметались, мозг отчаянно пытался обработать обрушившуюся на нее страшную информацию: труп в сене, израненный Эрик, дети в грязном углу…
– Помоги… нам…
Прилив адреналина толкал к действию, и Сьюзен, не успев подумать, сунула пистолет в кобуру и отложила фонарик.
С минуту она дергала и дергала замок, но он держался. Она в отчаянии сжала кулаки – может, просто выстрелить и разнести все в щепки? – но нет, это же не был какой-то старый вестерн. Она могла серьезно ранить Эрика и детей, и не стоило забывать про оставшихся в доме Эда и Милтона.
Прогремит выстрел. Конечно, они услышат.
Эрик и дети были в плохом состоянии. Малышка выглядела так…
Она покачала головой. Нет, об этом не хотелось даже думать.
Подстегнув себя, Сьюзен развернулась и лихорадочно оглядела сарай. В патрульной машине был какой-то ломик, но ей не хотелось тратить время на его поиски.
– Я поищу что-нибудь, чтобы взломать замок. Вы, ребята, держитесь там! – крикнула она вниз.
То, что нужно, Сьюзен увидела на доске – крепкий маленький совок с толстой деревянной ручкой и острым наконечником. Если б ей удалось вогнать его как нужно, она могла бы расколоть дерево и полностью вырвать все это – и замок, и защелку.
Сьюзен сняла совок со стены и принялась за работу. Снова и снова вонзая металл в дерево и потея от напряжения, она бормотала:
– Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста… Давай! Давай же, ты, сука! Давай, черт возьми!
Пульс грохотал в ушах, воздух с хрипом вырывался из легких.
