– Потом я столкнулся с Милтоном в баре, – не умолкал Эд. – Ты знаешь, я не из тех, кто вываливает свое грязное белье на незнакомых людей, но я был очень пьян. И Милтон оказался идеальным слушателем – он знал мою историю, но не был частью моей жизни, понимаешь? Я рассказал ему о своем затруднительном положении из-за Марты, и он пообещал помочь. Когда я спросил почему, он напомнил мне о том случае, когда я помог ему в школе. Сказал, что расплатится со мной по старому долгу, что мы будем квиты. Сказал, чтобы я привел Марту и Мартина к нему домой на обед, а об остальном он позаботится.
Сьюзен на мгновение закрыла глаза. «Я не хочу слышать про остальное».
Но Эда было уже не остановить.
– На следующий день я привел Марту и ее сына сюда, в этот дом.
– И не смотри на меня так, Сьюзен, – сказал Эд, словно прочитав ее мысли. – Я не желал им зла, если ты об этом думаешь.
– Тогда какой же у тебя был план? – спросила Сьюзен ядовитым тоном.
Она ничего не могла с собой поделать. Пристегните девушку наручниками к экскаватору, и она немного взбесится.
Эд пожал плечами.
– Честно? У меня его не было. Я думал, Милтон собирается предложить Марте работу. Он был холост и, как я предполагал, одинок, а Марта была настоящая красавица. Я думал, может быть, он поухаживает за ней, если она переедет к нему на ферму… А почему бы и нет? У Милтона был хороший дом, и он казался вполне нормальным парнем…
– …и Марте нужны были деньги и отец для ее сына.
– То есть ты фактически сводничал, – с отвращением сказала Сьюзен. – Надеялся, что она влюбится в Милтона и перестанет быть твоей проблемой.
– Послушай, Сьюзен, я не сводничал! – крикнул Эд. – Я думал, что так будет лучше для всех.
– Марта была без гроша в кармане, с ребенком, а ее родители лежали на смертном одре. И у нее действительно был опыт работы в сельском хозяйстве.
– Но Милтон не предложил ей работу, не так ли?
– Нет. – Эд медленно покачал головой. – Он этого не сделал.
Сьюзен молчала. Она уже представляла, что будет дальше.
– Итак, мы вчетвером пообедали у Милтона, а потом вышли прогуляться к той большой плакучей иве, чтобы ее сын мог покачаться на качелях. Милтон все еще не сделал Марте никакого предложения. – Эд вздохнул. – Я знал, что это нехорошо, но начал подозревать, что на самом деле он хочет каким-то образом запугать Марту. Я не знаю, как Милтон это сделал бы – угрожал ее родителям или, может быть, напугал мальчика…
– Господи, Эд. – Сьюзен не могла поверить, что слышит это от того самого человека, с которым много раз от души смеялась в участке. От ее наставника. Человека, о котором думала как об отце.
– Милтон спросил Мартина, не хочет ли он мороженого. Мальчик сказал, что хочет, и мы с Мартой пошли в дом за мороженым для него и пивом для себя. – Эд с трудом сглотнул. – Когда мы вернулись, Милтон стоял позади Мартина. Что-то было не так, мы сразу это увидели. В их движениях было что-то неестественное. Мартин упал как раз в тот момент, когда мы подошли. Милтон обернулся; я увидел, что он держит в руках полиэтиленовую пленку и… – Эд замолчал и вытер мокрые от слез глаза.
«По крайней мере, он чувствует хоть какое-то раскаяние, – подумала Сьюзен. И с горечью добавила про себя: – Только для бедного Мартина это мало что значит».
– Я никогда не рассказывал эту историю ни одной живой душе. Ни разу за всю мою жизнь.
– Так зачем же рассказывать мне об этом сейчас? – спросила Сьюзен, но Эд уже не слушал. Он мог бы раскрыть все свои самые глубокие, самые темные секреты, потому что не собирался оставлять ее в живых.
Она подумала об Эрике и детях, которые тоже слушали. Нет, он не собирался оставлять их в живых.
Эд прерывисто вздохнул и продолжил:
– Марта помешалась, когда поняла, что Милтон задушил ее сына. Она подбежала к Мартину, обняла его и закричала. Это был самый ужасный звук, который я когда-либо слышал за всю свою жизнь. Я до сих пор слышу его в своих кошмарах.
Сьюзен не слишком удивилась, что Эда, похоже, не беспокоило то, что его сына убили. До него это как будто даже не дошло. В его представлении он никогда не был отцом.
– Марта просто не переставала кричать. И кричала так громко… Потом вскочила и набросилась на Милтона, колотила его в грудь, называла убийцей. Пригрозила, что «разделается» с ним. Что он заплатит за смерть ее сына. Я умолял ее успокоиться, помолчать, но она так кричала…
«Может быть, и мне стоит закричать… Но что будет потом?» Если бы по какой-то случайности кто-то услышал ее, все равно прошли бы еще минуты, прежде чем он успел прийти – и это в лучшем случае. Она могла бы одолеть Эда в честном бою, но с одной рукой, прикованная наручником над головой… нет, у нее не было ни шанса.
