Горда сказала, что он – сторож дыхания Стужи, и я думала, что он будет суровым, неприступным, подозрительным. А он оказался доверчивым, дружелюбным. Сразу поверил мне, привязался, с удовольствием ходил по травы и учился готовить. Говорил, что, кажется, в прошлой жизни ужасно это любил – кашеварить и стряпать. А в этой, второй, жизни ему очень плохо. Нас, зимниц, вымораживало, а он сгорал заживо. И оттого страшно напивался, прячась по ледяным погребам.
И даже когда отраву принял, не понял, что это я её в вино подсыпала. Не поверил. Пока умирал, тянулся ко мне, смотрел отчаянно и просил-просил-просил взглядом помочь… И я делала вид, что смешиваю противоядие. А сама быстро-быстро готовилась к ритуалу.
Он так и умер, веря, что я спасу. И так от этого стало тошно…
Зато Горда была довольна. Говорила, что всё – мы в расчёте и свободны. Разбегаемся в разные стороны, раз таково моё желание – сидеть болотной кочкой в захолустье и варить похлёбки, – и живём, кто во что горазд.
И я вернулась домой.
А потом откуда-то взялась
Искра.
Которой мне так не хватало, чтобы навсегда обрести лицо и жизнь.
Но, знаешь, наверное, я бы никогда…
Я долго сидела с закрытыми глазами, приходя в себя. Вспоминания Тихны – яркие, острые, болезненные, точные… Я посмотрела на стену перед собой, вычленяя необходимые знания.
Тихна ничего больше не знает, потому что ведомая.
Горда – зимница. К сожалению. Я надеялась, что она – другого сезона, и внезапная зима помешает ей удрать, но нет. Не помешает. Наоборот, подсобит.
И она смогла убить искрящего (наверное) – значит, очень опасна. И я не ошиблась – за ней кто-то стоит. Может, этот кто-то и выдернул её с Гиблой тропы, чтобы подсунуть нужные знания, совратить, подкупить и использовать. Это могла быть и Снежна – пишущая. Или она только спасала – из жалости или по знакомству. А может, случайно оказалась рядом, чтобы подобрать двух новоявленных меченых. Выясню.
А пробуждённое дыхание Стужи – да, это плата. И, оказывается, передаётся не только сила старой крови – как согревающее солнце, – но и все известные наши чары. То есть умение работать с силой… и творить, например, «воронки». Кажется, она действительно боялась искрящих. Иначе «воронки» бессмысленны.
Но – кого же именно? Если бы кто-то из нас спутался с Гордой, мы бы знали. Любой из нас мог основательно прощупать любого из нас, вывернув память наизнанку и узнав
Но в это мне не верилось. Может, Горда ошиблась, приняв за искру того же говорящего? Но на всякий случай испугалась и начала стирать за собой все следы «воронками»? В конце концов… это чары Забытых. Кроме прочего. А Горда, видимо, действительно очень много знала.
Насторожил рассказ о последней кладовой, невзрачном парнишке и молчаливой смотрительнице. Это точно Травна. Надо отправить к ней второго вестника… Или лучше лично пообщаться? И отыскать этого смотрителя, если, конечно, он существует, и прощупать Травну.
Но быть очень – очень! – осторожной.
Не зря я помедлила с предупреждением Снежне.
Это самое страшное открытие – старая кровь всё-таки замешана. И кто-то из пишущих спас двух полезных девиц и наметил их путь, а говорящий – поддержал.
Но зачем?
Платят силой и послушанием за свою жизнь среди новых Забытых? Это единственное, что пришло мне в голову. Старая кровь ничего не смогла противопоставить мёртвой в прошлый раз, и когда кто-то намекнул, что Забытые не за горами, и доказал, почему… трусливые сдались.
А сильные – по-прежнему верят. В солнце старой крови. И в помощь уцелевшей искры.
Я выбралась из колодца к вечеру и с таким камнем на сердце… Нас осталось так мало… И так не хотелось верить, что свои пойдут против своих, когда каждый на счету и надо помогать любыми силами… Не хотелось – но не верить я не могла.
Конечно, одной лишь памяти мёртвой беглянки мало для доказательств… но выше крыши для подозрений.
Снежна – пишущая, Травна – говорящая… Но на постоялом дворе, перед убийством летника,
А посмертная тень осталась в колодце.
Тихна честно призналась, что не сможет распознать Горду – зима обновила её силу, и она наверняка поменяла внешность. И ищи ветра в поле. Кровная связь не поможет – даже у нас Гиблая тропа путает и удлиняет старые связи, а у людей и подавно. Я порвала все поводки, и кусок сущности бывшей знающей превратился в кровавую кляксу на грязной стене.
Пожалуй, я понимала её отчаяние. И немного жалела.
Но всё-таки убрала вовремя.
Да, Шамир, и как же вовремя ты указал мне на Солнечную долину… Сейчас ещё есть возможность распутать этот клубок, уничтожить пробуждённые сгустки и, если повезёт, предотвратить неизбежное. А если не повезёт – приготовиться. Искрящие больше не будут перепуганной безмозглой дичью. А остальная старая кровь… Время покажет.
