Когда Забытые шли по старому миру с облавами, они оставляли после себя сплошные руины – замороженные, оплавленные, затопленные. Люди прошлого об этом помнили, и все крупные остроги Обжитых земель строились на глубоких подземельях с многочисленными наружными выходами – единственном шансе выбраться из-под завалов, спастись и унести ноги подальше от напасти.
А вот люди настоящего, кроме владетелей отдельных острогов и старост остальных, вряд ли знают о подземьях и грядущей беде. Они давно не верят в старые сказки. И в их повторение.
Вход в подземелье пришлось раскапывать. Им явно давно никто не пользовался: вместо крышки – тяжёлый мшистый валун, заваленный землёй и снегом. Вёртка, покрутившись, доложила, что рядом никого нет, и снег я растопила, а под камень запустила искры. Соткавшись в маленькое солнце, они вышибли валун, как пробку из бутылки. И сразу же в яме показались полуразрушенные ступеньки. Пропустив вперёд свою спутницу, я нырнула в проход, напоследок вернув на место камень и взвихрив снег. На всякий случай.
Коридор выглядел убого и заброшенно – низкий, сырой, осыпающийся. Корни деревьев оплетали стены, путались в ногах и свисали с потолка. По полу валялись выбитые корнями камни старой кладки – там, где укрепляли стены или потолок, где делали ниши для «быстрых» запасов пропитания или перекрывали дорогу мелким водяным жилам.
Это уже давно не спасительный путь. Это могильник. Я даже подумала, не вернуться ли и не прошмыгнуть ли со двора невидимкой, но с сожалением от этой мысли отказалась, вспомнив неприступные двери и небольшие закрытые окна. В последние не пролезь, а первые непонятно, когда откроются. А, судя по состоянию «спасительного» подземелья, выход отсюда может быть перекрыт так, что без чар и грохота не взломать. Если он вообще сохранился, в чём я с каждым следующим шагом сомневалась.
Ладно, не выйдет – вернусь и попробую дождаться своего невидимкой.
До входа в дом мы добрались быстро: сотня шагов по «бездорожью» – развилка – более ухоженный проход без обилия корней и обрушений – ещё сотня шагов – и длинная лестница наверх. Потрескавшиеся каменные ступени, сырые и грязные, уводили в такую черноту, что я скатала из искр шарик и кинула его вперёд. И лишь тогда поняла, что лестница – это своеобразный и очень длинный коридор. Ступени – низкие, и они то наверх стремились, то обрывались короткой площадкой, чтобы сначала увести вниз, а потом опять поманить к выходу из подземелья.
Вёртка то опережала меня, то возвращалась, сообщая, что опасности нет. И чужих чар – тоже. И почему-то это беспокоило. Мне казалось, они должны быть, если староста замешан в неприятной истории. А их не было. Вообще. Даже охранных, обережных – согревающих дом и защищающих людей от происков духов изломов. И чем ближе я подходила к дому, тем больше отсутствие чар не просто беспокоило – нервировало и дёргало. Ибо чары есть даже на самых простых и бедных деревенских домах.
Может, староста ни во что не вмешивался?
Может, с домом что-то случилось? Нечто, не к ночи будь помянутое, проснулось и поглотило чары, насыщаясь, или сломало всю защиту? И именно оттого бедолага почти не спал и чего-то боялся?
Топая наверх, я попыталась вспомнить, что стирает или поглощает защиту – способны ли на это те же сгустки, – но не смогла. О том, как «спят» дыхания Забытых, мы ничего не знали.
Лестница привела на сырую площадку с вполне приличной дверью. На вид – новой. Видимо, за выходом всё же следили и обновляли сгнившее.
– Вёрт, давай в дом, – попросила я, присев и заметив небольшую щель между дверью и полом. – Попробуй открыть дверь с той стороны. Только тихо.
Засов она не мудрствуя лукаво спалила, и я осторожно скользнула в дом, оказавшись в тёмной подсобке. И сразу же поняла – пусто. В доме никого нет, кроме нас с Вёрткой. Никаких «сквозняков».
Осталось выяснить, нет ли гадостей.
Как выяснилось позже, нет.
Я обошла все комнаты, заглянула в каждую щель, обнаружила с помощью Вёртки несколько потайных комнат и дверей в подземелье. Но как там никого не ощущалось, так и здесь. И чар – тоже. Вообще.
На кухне я налила себе воды и выпила кружки две. Опустевший дом чем-то напомнил «потеряшку» – всё той же пустотой. Вот только в «потеряшку» никто не пришёл, а отсюда очень быстро уходили. Разбросанных и обронённых вещей не было, но в сдвинутых столах и стульях, в небрежно заправленных постелях чувствовалась… торопливость.
И – никаких чар. Даже остаточных.
Невероятно…
– Вёрт, – я налила себе третью кружку воды, – поищи кровь. Полкапли, мне хватит. Хочу узнать, как выглядит староста и его семья. Вдруг они где-то в городе спрятались.
Там, где живут люди, крови всегда будет с избытком. Поранились, кровь носом пошла – да что угодно. Её отмывают – но она остаётся. Тень крови – мелкие частички. Достаточно, чтобы увидеть хотя бы внешность незнакомого человека.
А пока Вёртка искала, я напряжённо думала.
Не может же в каждом встречном остроге или деревушке случаться гадость?
Не может!
