…и с поражением мириться не хочется. Гордость не позволит проиграть судьбе – снова. Ему дважды не повезло – одна его спутница уже сгорела. После этого он стал пропадать в пределах Забытых (все искрящие на грани уходили туда, чтобы сбросить лишний жар или поработать над новыми опасными чарами), оставляя подрастающую меня под присмотром семьи. Раз ушёл, второй, третий… И тут я, видите ли…
– По-моему, глупо столько ждать, – проворчала я, пряча за брюзжанием смущение и опять чувствуя, что краснею-краснею… – Неужели свободных спутниц нет?
– Конечно, есть, – его дыхание взъерошило мои волосы, и я поёжилась. – Но тебя я знаю лучше других. А если бы не отлучался, ты бы не сгорела. И после я смогу этому помешать. И сберечь тебя. Смирись.
Мне казалось, что дальше краснеть некуда… но всего лишь казалось. Я заполыхала, почти как после боя со «стариком». Даже заплохело. Силен это почувствовал и убрал руки, вернулся к окну. Я тихо выдохнула. И вроде бы хорошо… но пусто до внутреннего холодка. Обо мне целую жизнь никто не заботился и не давал понять, что я нужна…
Снова замельтешил снег. Силен остановился у окна, глядя вдаль, а я уныло посмотрела на стол и подумала, не доесть ли. По комнате расплылось молчание и, допивая сбитень, я не могла понять – нравится оно мне или нет. Но вроде… не неприятно. Просто все важные моменты мы обсудили, и каждый задумался о своём. Ибо…
– Мне пора, – Силен обернулся. – Все свои дела здесь я сделал. И даже больше. А ты… смотри сама, Верна. Но на солнечную тропу и пеший ход сил тебе не хватит. Лучше найми извозчика. Хотя бы до завтра. И насчёт города не беспокойся. Я всё вычистил и думаю ещё задержаться на пару дней. Проверить. Зовут дела – уезжай спокойно.
Я благодарно улыбнулась и кивнула.
Обличье искрящего зарябило и неуловимо быстро изменилось – но низенький бородатый старичок в поношенной шубе подмигнул мне по-прежнему знакомо. Да, чары искр меняли весь облик, от лица до одежды. Но мне этим пользоваться нельзя. Ибо.
Я прыснула:
– Ну и облик!
– На себя давно смотрела? – усмехнулся он. – Однако – поменьше отталкивающего, Верна. Уродство привлекает внимание больше красоты.
Я снова кивнула.
Проходя мимо, Силен быстро сжал моё плечо:
– Береги себя. Хотя бы ради мамы. Она у тебя… неповторимая.
Я чуть не ляпнула: «Вот и выбрал бы её!», но быстро прикусила язык. Когда отец сгорел, в маме тоже что-то погасло. А от злобной вспышки в пределах Забытых её спасла только очень маленькая и беспомощная я. И лишь при мне в ней снова что-то вспыхивало – неуловимо, коротко… забыто. Соскучилась…
– Спасибо, Силь, – отозвалась я тихо.
Скрипнула, открываясь-закрываясь дверь, и в комнате сразу стало так угрюмо, холодно и пусто… Зато Вёртка наконец решилась покинуть своё убежище и перебралась на стол. А я встала и подошла к окну. Призрачный снег, белый город – снова, несмотря на недавний зной, – и насквозь зимний, сумрачный полдень.
Ну что ж, Шамир… веди.
Раз уж ты
Устала ли я? Ночью высплюсь. Главное, хотя бы до завтра не чаровать. И купить новую верхнюю одежду.
Из Заречного я выбралась на закате и всё-таки на своих двоих. Тропы расчищены и проложены, а мне недалече надо – до деревушки через тракт или до сугроба. Или, если повезёт, до попутки, ибо заречные извозчики в ночь выезжать отказывались. А мне дико не хотелось оставаться в городе. Видать, натерпелась… чрезмерно. Воротит от него. И отчего-то кажется: или не доделала я что-то, или упустила, или… Или это всего лишь «кажется», вызванное перегрузом событий. И если не доделала – Силен разберётся. И у меня нет причин ему не верить.
Да, ночёвка – хоть в сугробе. Мне не привыкать.
Я шла небыстро, с передышками и перекусами, на каждой остановке изучая себя и проверяя, сколько сил и не пора ли отдыхать. Но силы не кончались, и усталостью не накрывало. Однако едва стемнело, я развернула карту, показала Вёртке путь до ближайшего жилья и отправила её прокладывать солнечную тропу.
Послушаюсь Силена хоть в этом. Так, для успокоения совести.
Вёртка вывела меня к придорожному хуторку – совершенно пустому. Редкая рощица кольцом, низкая оградка, по крыши заметённые снегом хозяйственные постройки (а сам хутор – местами по первый этаж), никаких вредных охранных чар, простой засов на двери – снимай и заходи. Как гласило письмо под дверью, хозяева уехали зимовать в острог, и всё, что путник найдёт в доме полезного – всё его. И если, уходя, он оставит пару монет на подоконнике – хозяева будут очень признательны за ответную щедрость.
Полезного, правда, нашлось немного, но в зимнее время главное – крытое помещение, огонь в очаге, пара одеял, котелок для кипятка да краюха с сыром. А мне так и вовсе котелка хватило.
Равнинный народ удивительно гостеприимен. Впрочем, на Обжитых землях традиция «всегда помоги другому» установилась давно и «благодаря» Забытым. Без взаимной поддержки люди бы просто не выжили.
