Босые ноги по колено проваливались в рыхлые сугробы, снег слепил глаза, ветер хлёстко бил наотмашь, но я упрямо бродила по двору взад-вперёд, ощущая, что разгадка (или хотя бы очередное объяснение-понимание) очень близко – руку протяни. Правда, зачастую близкие оказывались более неуловимым, чем далёкие… Но всё же.
Правую руку Стужи, даже если она скрыта где-то в Обжитых землях, не выпустят. Ни сегодня, ни завтра, ни к весне. Это слишком важная фигура. К тому же староста обмолвился, что её пока не могут найти. Зверя Зноя – вероятно, тоже. По миру пустят мелочь – паразитов, шакалов, дыхания, недознающих, которых не жаль, чтобы разворошить наш притихший «улей». Чтобы хотя бы примерно понять, сколько нас и на что мы способны.
А где может быть следующая «полезная» мелочь?
Сердце Серединной равнины – крупный острог, без раздумий названный Сердцем. По слухам, там что-то случилось. И, думается, там должны быть искрящие, чтобы осторожно помочь.
Добралась ли до него Горда?
Она опережала меня дней на пять.
От Заречного до Сердца – дней восемь-десять средним ходом: с зимними задержками и ночёвками в острогах. Когда я подслушивала разговор купцов, в Сердце
То есть Горда до Сердца добраться не успела. То есть там набедокурил кто-то другой. То есть она где-то…
Так, где карта?
Отощавшая сумка лежала на кухонном подоконнике. Я достала карту, расстелила её на столе и разгладила, выжидая, когда проступят все города и посёлки. А мысль уже летела – не остановить. Глядя на «коробки» острогов, прочертив пальцем линию пути от Солнечной долины по Центральному северному, зная примерную область (не доезжая полдня-день до Сердца) и человеческие слабости (поесть, обязательно поспать), я неустанно просчитывала путь.
Приозёрный, Мшистый, Луговой, Торговый, Лоскутный… Простейшие и говорящие названия острогов отметались один за другим. До Сердца – восемь крупных острогов (шесть стен и более), с десяток средних (четыре-пять стены), более двадцати мелких (до трех стен) – вроде Холмистого и Заречного. А уж деревушек и хуторков…
Но среди обычных есть хранители древней тайны – так в обители людей спрятана кладовая Забытых. И, напрягая память, до боли жмурясь, я отчаянно пыталась вспомнить, как далеко они забрались. Да, говорили сказки, Забытые не ушли далеко от гор.
Но наше «недалеко» и «недалеко» Забытых, судя по кладовой в Заречном, отличались разительно.
По всему выходило, что они легко покрывали расстояния в пять-семь дней пути от гор. И спокойно могли забраться и в область Сердца, коль там возникло… нечто. Однако. И Сердце, и Заречный… и Солнцеясный с дыханием Стужи – это одна линия. Линия Стужи? А деревня с тенью-на-снегу – вторая?.. Линия Зноя? И находилось ли что-нибудь опасное в Холмистом? Да, я ничего не увидела – но, может, до меня там уже побывали? Например, некий «старик», который сказал, что убегает от тени-на-снегу, а на самом деле увозил из Холмистого «подарок» – паразитов?
Шамир, не может быть всё так просто…
Я нерешительно измерила расстояние между Солнцеясным и Холмистым, между ним и Заречным, между Заречным и Сердцем. Первые два практически совпадали, а третий делился на два отрезка, каждый из которых был примерно равен расстоянию от Солнцеясного до Холмистого. А в середине отрезка – Ярмарочный. Средний острог, знаменитый, собственно, своими ярмарками.
Как же они передвигались, спали их солнце?.. Страшная точность… Будто шаг от Солнцеясного – и Холмистый, второй – и Заречный, третий – и Ярмарочный, четвёртый… И хоть бы таких «шагов» было всего три-четыре – от каждого Забытого…
«Коробок» Ярмарочного острога от пристального изучения вспух, увеличился, и вокруг него засуетились крошечные фигурки. Да, нет никаких подтверждений, что Горда именно там – кроме тихого внутреннего ощущения, больше похожего на отчаянную надежду, чем на уверенность. Но всё же я отправлюсь именно туда. Как только – так сразу.
Как только Шамир перестанет прикидываться цепным псом и благословит в путь.
В ожидании дороги, дабы успокоить нервы и не беспокоиться о том, почему Шамир запрещает мне покидать хутор, я умылась, погрызла сухари с вареньем, выпила чаю. Поколебалась, но порылась в хозяйских сундуках, нашла пару подходящих рубах и оставила вместо них монетки. Заново собрала сумку, посмотрела в заснеженное окно и вспомнила, что мне вообще-то есть чем заняться.
Кровь первого «старосты» по-прежнему находилась у Вёртки. А на моём плече – «родинка» из крови «старика»-летника. Очень сомневаюсь, что кто-нибудь из них видел этого самого Остова лично. А если и видел, то в обличье, которое мне ни о чём не скажет.
