На пороге Гиблой тропы люди любят поговорить. Отчего-то они боятся уходить неуслышанными, непонятыми… забытыми. И иногда мне кажется, что, выплёскивая торопливо последние слова, они надеются уцепиться ими за жизнь. Дескать, если им будет что сказать, Уводящая подождёт и даст им немного времени – договорить. И ещё немного. И ещё. А там и забудет, зачем пришла. Или случится Чудо, и кто-нибудь отменит смерть.
Но Уводящая никогда не ждёт и ничего не забывает.
А Чудеса не в силах сотворить даже Шамир. После безлетных – даже он.
И в этих последних человечьих словах, отчаянных, полных надежды, всегда будет очень много – через край – искренности и правды. Надо лишь остановиться, сосредоточиться и услышать.
Я закрыла глаза, вдохнула и выдохнула, понимая ещё одно.
Больше я никуда стремглав не побегу. Носиться за Гордой по всему миру, да ещё и зимой, – глупость и бессмыслица. Пытаться напасть на её след – тоже. Да, Обжитый мир мал – не чета тому, что остался в пределах Забытых. Но он достаточно велик и полон загадочных, труднодоступных мест, чтобы играть в догонялки бесконечно.
У меня бесконечности нет. У Горды, судя по словам Тихны («она боится»), – тоже. Значит, есть кое-что поважнее просто «найти» – и это «застать живой», «не опоздать».
Не бежать.
Если она хоть отчасти одержима тем же бредом, что нёс «староста» – про великие дела и прочее, – то на юге Горды не будет. Нет, она ринется открывать очередную кладовую Забытых. Ибо умирает. Тихна остановилась очень вовремя – «голодала», рисковала, но чужая сила не разрушала её изнутри. А Горда наверняка «объелась». И я уверена в этом так… будто знала.
А может, и знала. Может, частичка памяти Тихны навсегда осталась во мне. Подсказать не сумеет, а вот подтвердить догадку – вполне. Как ненавязчиво подтверждает (или нет) Шамир.
Итак. Где искать Горду?
Нет, не так. Где спрятана очередная кладовая Забытых? И кто в ней «спит»? Кого остро необходимо «разбудить» именно сейчас?
Они с Тихной разбудили дыхание Стужи. А следом «всплыл» зверь. Выходит, дело за третьим – за правой рукой? Мама же заметила, что другие сгустки уже «очнулись». И Горда – зимница. Правда… не рано ли? Искрящие не спят и готовы действовать, и если так и дальше пойдёт, к появлению Забытых никого из их верных слуг не останется. Да, кабы не обстоятельства, я не рискнула бы выходить один на один против зверя, а вот Силен бы вышел и одолел. И правая рука любого из Забытых, думается, ему по зубам.
Я нахмурилась. Несмотря на человеческий облик, мы называли их нелюдями Забытых – от людей в них только собственно внешний вид. Не живое и не мёртвое, не ощущающее боли и ничего не чувствующее. Но наверняка всё-таки бывшее живое. Ледяная кровь. Вероятно, это тот же «недознающий» – по разным причинам не доросший до Забытого, рехнувшийся на «великих делах», совершенно «остывший» и обученный искать старую кровь.
Прежде мы думали, что их всего трое – верных слуг. Вернее, я думала. О том, что у Забытых может быть
Ладно…
Я устало села на крыльцо. Вёртка отлепилась от меня и, весело фырча, копала в ближайшем сугробе потайные ходы. Бездумно наблюдая за её беспечной вознёй, я вернулась к последней важной мысли.
Кладовые Забытых. Тайные слуги. Сгустки.
Моя покорёженная Гиблой тропой память, хвала Шамиру, не была совсем безнадёжной, и после тщательного разбора огрызков сказок я вспомнила. Сгустков – больше одного дыхания. Видимо, говорили чаще всего лишь о троих – как о самых опасных. О тех, кто выслеживал, находил и убивал. Но ни одна свора не обходится без шакалья – тех, кто добивает и питается падалью.
Если не нелюдь, то шакал?.. Или что-то ещё… неизвестное и неучтённое?
Рано для правой руки, подсказывал внутренний голос. Рано. Потому что…
Они нас прощупывают.
Не знаю, откуда пришло это понимание, но оно разом прояснило всю картину. Старую кровь выманивают из убежищ и проверяют, сколько нас и на что мы способны. И, надеюсь, это не моя детская догадка. И не я одна это поняла. Хотя… не будем же мы прятаться за людьми. Поздно. Кто мог понять – уже понял. Или, что вероятнее, всегда знал.
Знал, что мы выжили. И вернёмся.
От возбуждения я вскочила на ноги и сразу ощутила, как заволновался Шамир.
– Не переживай, – попросила я тихо. – Не убегу. Понимаю, что пока не стоит. Я просто… похожу.
