Я заперлась в доме, заварила в котелке траву и с удовольствием поужинала. А потом пила горьковатый настой, слушала ветер и старалась ни о чём не думать. Потому что от переизбытка событий, догадок и прочих мыслей голова очень хотела полыхнуть вторым внутренним солнцем – и до того самого гиблого затмения, когда ты не сомневаешься, не боишься и вообще не думаешь. Только делаешь, что умеешь. И пока живёшь.
Вёртка грелась в очаге, тревожно смотрела на меня и явно пыталась понять, как это – быть моим хвостом и не быть им. Ей, конечно, очень не хватало опыта старших, а я мало что могла объяснить – сама толком этот вопрос не изучала, мама всё откладывала на «вот как появится, так и…» Хорошо, если кровный наставитель нарисуется. Для нас обеих.
За отдыхом подкрался соблазн изучить память второго «старосты» через капли его крови, но я с сожалением себе это запретила. Утром – да, можно
И это было самое противное – я не понимала, на что сейчас способна. Сколько реально во мне сил, а сколько – кажется, и где он, тот вроде бы найденный порог, за которым начинается Гиблая тропа?.. Очень гадкое ощущение – будто не знаю, что в моей дорожной сумке. Умом понимаю, что там есть одежда, перекус, травы к чаю, карта, ещё кое-что по мелочи… а на самом деле не знаю.
Словно не я её собирала.
Хотя, конечно, так оно и есть – не я.
Дорого ли обойдётся «разбор»? Я знала, как его провести – посмотреть в «лицо» своему солнцу, измерить уровень сил, прикинуть количество и сложность будущих чар. И понять, где она, грань Гиблой тропы, хотя бы приблизительно. Я уже делала это однажды, после вспышки и первой отработанной на Шамира осени, и не ошиблась. И затаилась, почти не касаясь чар, чтобы дать себе время свыкнуться с изменениями, окрепнуть… вспомнить хоть что-то. А после на ощупь, осторожно, двигаться дальше.
«На ощупь» – получается, «осторожно» – нет.
И времени на затяжные опыты и изучения новой себя, к сожалению, тоже нет. Чтобы итоги были точными, нужно дней десять «остывать» и не касаться чар. Вообще. Чтобы не обжечься, изучая, и не расплескать новое.
Точка невозврата… наверное, паразит. Перед ним я в
Разберусь… когда-нибудь.
Я не заметила, как задремала. А проснулась уже утром.
Снег стеной – и ничего нового. Открыв дверь, я замерла на крыльце, подняв голову. Неба совсем не видно – и, кажется, за дни бесконечных снегопадов оно должно уже ссыпаться на землю, закутав мир в ледяной саван, а оно, древнее и вечное, всё никак не кончалось. Мир тонул в седых сумерках – не то природных, не то начарованных. А солнце я даже не ощущала – я просто знала, что оно есть, а когда видела в последний раз… Даже не помню.
Шамир молчал. Глядя в бесконечную круговерть, я снова и снова спрашивала: куда? когда? зачем?
Тишина.
Он замер. И, жмурясь, я представляла его – и видела странного зверя. Опустившись на снег и подобрав под себя лапы, он прилёг отдохнуть – но не отдыхал. Глаза напряжённо щурились, уши подёргивались, нос беспокойно шевелился, принюхиваясь. Но всё-таки он прилёг. То, что его тревожило, но о чём я не знала (лишь догадывалась, вспоминая о вестях из сердца Серединной равнины), закончилось. Но он явно ждал следующей напасти – чутко и нервно.
И я решила подождать. Идти в такой снегопад… можно. Вёртке он нипочём. Мне, в общем-то, тоже – по загодя проложенной тропе да с картой Смешена. Другое дело, что пока Шамир отдыхал, я не могла понять, куда именно идти. То ли к сердцу Серединной равнины… то ли уже нет. Шамир застыл выжидательно – и я вдруг лишилась и ориентиров, и уверенности в выбранном направлении.
Лишь цель осталась прежней – Горда.
Я свела одно к одному – цель и внезапную остановку – и предположила, что бывшая знающая тоже затаилась. В конце концов, вспоминая «старост» из Заречного, люди и с чарами остаются людьми. Устающими, уязвимыми, пугливыми… умирающими.
Да. Вот оно.
Иногда, чтобы понять, надо просто заставить себя остановиться, обернуться и вспомнить. И самое трудное, когда тебя гонят в путь бесконечные дела, когда ты понимаешь, как безнадёжно опаздываешь, – это остановиться. Хотя бы на вдох-выдох. Расслабиться. Отрешиться. Позволить себе замереть на месте, забыв о делах дороги. И услышать голоса из прошлого.
