Василий остановил лодку на расстоянии, чтобы она была незаметна. Вплавь они добрались до пиратского корабля. Алберда бросил кошку. Слышно было, как она впилась в дерево. Притаившись, они ждали, не заметил ли кто это. Но пираты ничего не заметили. Тогда Василий осторожно поднялся на корму. Здесь никого не было. Голоса неслись с носовой палубы. Вслед за Василием на корму поднялся Алберда. Оглядевшись, Василий заметил невдалеке крышку от трюма. Ползком добравшись до неё, открыл и спустился вниз, а Алберда, спрятавшись за бухтами верёвок, наблюдал за пьянствующими пиратами.
— Здесь! — обрадовался Василий, увидев несколько бочек.
У одной из них был нарушен верх. Василий снял картуз, наполнил его порохом и от бочки до лестницы насыпал пороховую дорожку. Затем поджёг трут и негорящим концом воткнул в эту дорожку. Посмотрев, как тлеет трут, он поднялся наверх, закрыл за собой крышку, а сам, не мешкая, дал сигнал Алберде, и они бросились в море и поплыли к лодке.
Уже подплывая к своему кораблю, они услышали сильный взрыв. Огромное пламя осветило море. Греки поняли, что спасены. Помогли смельчакам подняться на корабль и бросились их обнимать, выражая бурный восторг их смелым поступком. Когда немного успокоились, моряки дружно разрезали верёвки, державшие мачту, и сбросили её в море.
А тут на счастье поднялся ветерок. Он надул оставшийся парус, и корабль продолжил рейс. Но сразу бросилось в глаза, что он не «бежит», а тащится по волнам. Капитан пожал плечами, мол, ничего сделать больше нельзя.
А утром матрос пригласил их к капитану. Его каюта была чуть больше, чем та, в которой проживали спасители. Усадив их напротив себя, капитан посмотрел на каждого. Чувствовалось, что капитан волнуется. Овладев собой, сказал:
— От всей команды и от себя говорю вам спасибо за спасение наших жизней. Я в неоплатном долгу перед вами. Вы видите, что наша посудина плетётся как подбитая курица, и я принял решение зайти в ближайший порт и сделать ремонт. На это уйдёт немало времени. Мачта, падая, повредила борт. Если его не отремонтировать, не дай бог, подымится волна, и она сломает корабль пополам. Поэтому на ваш выбор: вы можете остаться и дожидаться окончания ремонта. А можете нанять другой корабль, и он вас быстро доставит до указанного вами места. Чтобы вы не испытывали денежных затруднений, я возвращаю ваш аванс и передаю вам, — с этими словами он выдвинул из-под стола ящичек и достал два мешочка с деньгами. Затем достал бумагу и положил перед ними — это было письмо к его другу, молдавскому воеводе Петру, с просьбой, чтобы он помог им добраться до Руси.
Василий посмотрел на Алберду.
— Домой хочу, не могу!
Эти слова прозвучали как-то по-мальчишески, и капитан улыбнулся.
— Да, нам надо ехать, — согласился и Алберда.
— Хорошо. Вы сделали свой выбор. До Судака дойдём за три дня. А там... как Бог велит.
Действительно, через трое суток они были в Судаке. На удивление беглецов, там маячило много мачт.
— Я думаю, — обратился капитан к парням, — вы тут долго не задержитесь.
Вечером, зайдя в трактир всей командой, чтобы отметить прибытие в порт, капитан неожиданно встретил здесь старого приятеля, тоже капитана.
— Никак Патрисий? — остановил капитана крепкий мужчина в расстёгнутой настежь дерюжной куртке с капюшоном.
— Ты, Феодосий?
— Я! Я!
Они обнялись, слегка похлопывая друг друга по спине.
Нет ничего краше, сердечнее и теплее, как встреча двух морских волков. Надо набраться терпения, глядя, как один другого приглашает за свой стол. Победил Патрисий.
Слово за слово — и Феодосий узнал, что им надо в Великие Волохи к воеводе Петру. И им желательно попасть в Очаков.
— А зачем в Очаков? — спросил Феодосий и сказал: — Можно до Днестровского лимана, тама есть Белгород. От него рукой подать до Волоха.
Патрисий о чём-то задумался.
— А ты прав, — согласился он, глядя на Феодосия. — Можно и так. Давненько там не бывал. Но кто их туда отвезёт? — спросил он, глядя на Феодосия.
— Я, — ответил тот. — Как раз туда и направляюся. Вот через пару деньков догружусь и в путь-дорогу. Пусть готовят триста...
— Да ты чё, Феодосий! Да откель у них така деньга?
— Ладно, — сдался Феодосий, — ты прав. Но малость надоть. Половину?
— Думаю, сто двадцать в аккурат, — предложил Патрисий.
Через два дня, как и говорил Феодосий, его корабль был загружен и с утренним ветерком они подняли паруса.
