— Глядел! Он на всех девушек глядит! ( «А я, дура, думала — только на меня», — окончательно злится Люба). — Ласковый такой! Ой! Нет! Я бы тоже! И не задумалась даже!
— А что?
— Ну что, что... Приехал он тогда в гости к брату. Ну, к Любарту то есть, вон он левее, важный. Могучий князь, богатый... И мужчина видный! А все с Кориатом не сравнить! Ну во-от... Да! А ведь тогда ему и лет-то сколько было?! Лет тридцать, а то и поменьше — самый цвет! А у Любарта дочка Боброва как раз гостила, Маша. Красавица, говорят, была писаная! Ну, Кориат ее и увидел! А она-его!
И пока новая храбрая подружка излагала историю Дмитриева происхождения, Люба осознавала, свыкалась с осознанием того, как жестоко обошелся с ней, даже, наверное, сам не понимая того, Кориат, куда она попала и как ей теперь быть. И любовь ее к Михаилу таяла и испарялась. Тревога перед неведомым будущим быстро и ощутимо перерастала в отчаяние, а откуда-то из неведомых закоулков сознания выползала и ненависть... Ненависть к кому? Да ко всем здесь сидящим. И к жениху тоже. А в первую очередь к Кориату. «Ладно! Я вам еще покажу! Я вам устрою!» Чего покажет и чего устроит, она не знала, она собиралась придумать все это потом, а пока... »Вот только дайте оглядеться да окопаться, как дядя Семион говорил... А как окопаться? Надо друзей себе здесь заводить. Московские не помогут, они тут, как и я... А вот если эта Люба, да еще кто-то, да еще...»
А Люба увлеклась рассказом, тараторила, частила так, что княгиня некоторые места не понимала даже, тем более что акцент в языке здесь сильно отличался от московского, слова звучали непривычно. И когда она дошла до того места, где Дмитрия хотели зарезать, и что случилось потом, Любу как с другого края стукнули: «Да ведь он такой же, как и я! Даже несчастней! Я-то хоть официальная княжна, а он?..»
Она по-новому взглянула на Дмитрия. «Не Михаил, конечно, но не плох. И вид не глупый совсем, и держится красиво, просто, не то, что эти петухи за столом. И чем он виноват, что я на него так?..»
И оттого, что только что думала о нем с ненавистью совершенно незаслуженно, что обидела более несчастного, чем она сама (а куда уж несчастней!), волна жалости захлестнула ее, почти до слез. То есть тут-то она Митю и полюбила. Пожалела! А для русской женщины это ведь одно!
Наконец зашумели к последней чаре. Люба не поняла (кричали по-литовски), а Дмитрий заволновался, начал глотать воздух. Монах, каким-то образом очутившийся рядом, на месте Гаврюхи, главного дружки, дернул Дмитрия за рукав:
— Теперь слушай сюда, жених. Не мне тебя учить, что в брачную ночь делать... Но все-таки послушай. Смотри, не напугай девочку, а то на всю жизнь себе все ночное удовольствие испортишь.
— Ну что ты, отче, разве я не понимаю. — Дмитрий смотрит как-то даже вроде и свысока, и монах понимает, что у него все обдумано.
— Ладно. Вижу — понимаешь.
— Ну а чего тогда лезешь?
— Да ведь я все стараюсь — как лучше. Теперь дело слушай! Умолкни! Тут ты обязан выслушать!
— Ну, говори.
— Ты как себя чувствуешь? Устал?
— Ох, устал, отче! Сил нет!
— Во-о-о... А невеста, думаешь, не устала? Небось, еще больше.
— Так что?
— А то! У вас брачная ночь впереди! Как же вы будете? Дмитрий пожимает плечами:
— Как все. Что же делать...
— Вот и слушай старших, упрямая голова. Вот тебе два шарика, держи, не потеряй! — монах перекладывает из руки в руку Мите коричневые горошины, — как останетесь вдвоем, я еще зайду, занесу кувшинчик и две чары. Есть-то хочешь, поди?
— Хочу.
— Тогда и поесть принесу. Так вот, ты из кувшинчика налей по полчары, только не больше — смотри... Смотри!
— Смотрю. — Дмитрий улыбается.
— Ты не смейся! Смешливый... Шарик себе в чару, шарик ей, подожди, пока разойдется...
— Долго ждать?
— Пока разденешься.
Дмитрий дергает плечами, серьезнеет.
— Ну?
— Ну а потом выпейте. Только чтоб все до дна, проследи. Это не вино, это вкусно, без вреда. Понял? Но чтобы она выпила.
— Ну?
— Ну а потом развлекай невесту веселым разговором.
— А дальше что?
— А дальше, когда проснетесь...
— А до «проснетесь»?
— Это ты не беспокойся! А вот когда проснетесь, тогда опять из кувшинчика выпей-ка по полчары. Чем раньше, тем лучше. Понял?
— Ну и что?
— Ну вот тогда невесту и соблазняй по всем правилам, как умеешь.
— Ну а до того, как уснуть, нельзя, что ли?
— Да можно! Соблазняй! — И проворчал себе под нос: — Если успеешь...
— Что?!
— Ничего! Все запомнил?
— Запомнил.
— Сделаешь?
— А почему именно так?
— Чтоб хорошо стало. Усталость снимешь. Свежий, бодрый будешь. Настроение веселое. И у нее тоже! Понимаешь?
— Посмотрим.
