Отец Ипат, осторожно оглядываясь на Бобра, словно ожидая оплеухи, говорит:
— Ты не серчай, воевода, не успели тебя предупредить... Мы с князем вчера лазейку в острог нашли...
— Ах вот оно что! — Бобер усмехается и вдруг замахивается дать монаху по шее. Но тот мгновенно (дождался! откуда и прыть взялась!) отскакивает на сажень в сторону.
Все разражаются хохотом, атмосфера разряжается.
— Ну, так вот, давайте теперь обсудим, как лучше распорядиться случаем.
* * *
Обсуждали долго. Уж очень заманчиво было воспользоваться ситуацией. Но согласились, что и лучше, и проще всего — открыть ворота.
Для этого нужны были люди, знавшие внутреннее устройство острога, его двор, и нужен был мост, да не просто мост, а такой, чтобы его в считанные минуты можно было перебросить через ров.
— Ну, мост, я думаю, не проблема. — Любарт смотрит на Бобра, тот кивает. — У нас в запасе целый день.
— День? — Митя спрашивает и оглядывается.
— День, день... — серьезно подтверждает Любарт. — Если соваться, то только ночью... Мастера у вас найдутся?
Бобер смотрит на Вингольда с Михаилом, те согласно кивают:
— Найдутся, князь.
— А вот с людьми посложней. Кто-нибудь из твоих здесь бывал?
— Нет, князь. Никто.
— Тогда не взыщи! Все заслуги лазутчикам достанутся.
— Господи, князь, о чем разговор...
— Да ведь мне вас жалко! Вся заслуга ваша, а вы опять в тени. Монах вежливо кашляет:
— Мы перетопчемся! Лишь бы дело лучше сладилось. Да вот еще про економку князь бы не запамятовал...
— Какую еще економку! — возмущается Бобер.
— Это наши с отцом Ипатом дела, — веселеет Любарт. — Не забуду, не бойсь! Представлю на выбор! А вот кто в говно полезет? Пожалуй, Лугвения надо посылать. Он в остроге дольше всех вертелся.
— Ну посылай! За чем дело стало?! Лишь бы он нам ворота открыл, а там уж мы постараемся... — Бобер приглаживает ус.
— Хорошо! — Любарт сжимает кулак и начинает пристукивать им по колену, отмеряя фразы. — Значит, вы готовите мост, подтаскиваете его как-нибудь скрытно (это уж ваша забота) и ждете. Лугвений открывает ворота. Вы набрасываете мост и врываетесь во двор. Главное — башня! Сразу захватить ее, чтобы стрелами не пакостили, а потом уж вглубь. Следом за тобой я ввожу другие полки. Так?
— Так! — Бобер вовсе не собирается заканчивать разговор. — Но ведь отвлечь надо. Ты, князь, надеюсь, не упустил?
— Не упустил, не упустил... Ты один, что ли, умный?
— Мало ли что...
— Когда Лугвений полезет, я вчерашний маневр повторю и слева и справа, так что шуму будет достаточно.
— Ну что ж... Тогда пора бы уж и Лугвения пригласить? Князь посылает отрока.
Минут через пять появляется Лугвений. Приход его чувствуется сразу. Все стараются не подать виду, здороваются, отводят глаза. Но Лугвений все видит. Он зол, как черт:
— Вот и воюй за вас! А вы носы воротите! — и плюхается на землю возле князя.
— Что ты, Лугвений! Кто воротит?
— Да все вы! Что я, не вижу, что ли?
— Ты вот что, парень, не лайся! — веско говорит монах. — Если хочешь отмыться, приходит ко мне, я помогу. Но не бесплатно!
— Благодетель нашелся. Правда, что ль? Все молчат.
— Вы что, отмывать меня звали?
— Нет, — очень серьезно и спокойно говорит Любарт, — еще раз в дерьме искупаться.
Бобер, монах и сотники прыскают так, что Лугвений вскакивает и хватается за саблю.
— Тихо! Тихо! — Любарт берет его за руку. — Садись. А вы! Взрослые люди, а ржете, как жеребцы... Слушай, тут не до смеха. Дело для тебя, да и для всех нас важное. Важнейшее!
Лугвений садится, внимательно смотрит на князя, только на князя.
— Ты внутреннее расположение острога хорошо помнишь?
— Да... Помню.
— Оправляться там случалось? — вставляет Бобер.
— Да вы что, издеваетесь, мать вашу?.. — Лугвений опять вскакивает, но видит, что никто не смеется, и уже более спокойно, — чокнулись все на этом дерьме?
— Не на дерьме, а на нужнике, — спокойно продолжает Любарт. — Ты вспомни, где там нужник стоит? Как он расположен? Далеко ли от ворот?
До Лугвения начинает что-то доходить, он успокаивается, садится, морщит лоб, вспоминая:
— С воротами рядом совсем... У стены. С этой стороны, слева, если отсюда глядеть. Почти у стены, потому что там сзади яма еще выгребная...
— А у стены что?
— Ну что у стены за нужником может быть? Ничего... Привязь там для коней, кажись, вот и все...
— Вот и славно! — Любарт доволен.
— Что славно-то? Что с того? — опять начинает злиться Лугвений.
— А то, что ты сегодня мне крепость возьмешь!
— Я!!! Как?!
— А вот через этот нужник!
— Тьфу!
— Да не тьфу! Не хочешь, другого пошлю, ты что, один острог знаешь?
— Да ясно... Только больно уж неохота опять в дерьме купаться.
— Ничего. Ты вон к отцу Ипату обратись. У него такая травка есть — любую гадость начисто отмывает.
— Не бесплатно! — громко вставляет отец Ипат. Все смеются.
— Отмывает — не отмывает, что поделаешь? Все равно лезть!..
— Вот именно.
— Рассказывайте.
Отец Ипат рассказывает, а Лугвений задумывается.
— Ты о чем, воевода? — спрашивает Любарт, когда монах закончил, а Лугвений как будто и не собирался ни о чем спрашивать.
