— Пошли. А ты видишь, скачут туда и сюда. Они, вроде, и уходить не собираются...
— Все конные, заметил? — отзывается Алешка. — Пешцы все ушли. Стало быть, эти прикрывать остались.
— Похоже. Хорошо бы вот так, по лесу и уйти от них совсем!
— Хорошо бы...
Только они успели это сказать, как перед ними открылся невысокий, в полторы сажени обрыв, и внизу заблестела вода. Откос густо зарос кустарником, так что незаметно можно было добраться до воды, даже залезть в воду. Но дальше...
Они стали высматривать. Речка перед ними была мелкая, но широкая, сажен тридцать, переходить такую — долго. Увидят — пристрелят. А на том берегу тоже горели костры, стояли шатры, скакали всадники.
Митя не сразу понял, все его мысли уперлись в речку: как перебраться? Зато Алешка сообразил мгновенно, вцепился ему в руку и змеей зашипел:
— Да это же наши! Смотри, шатры какие! И щиты!
— Точно! — охнул Митя, — как же нам теперь?
— Речка, зараза, мелкая! И не нырнешь. Давай-ка чуть подальше отойдем да хоть на пузе заползти... Здесь-то, у крутого берега все поглубже. Надо на голову кошелку из веток положить, чтобы в глаза не так бросалось, доползем, сколько можно, а там вскакивай и давай Бог ноги.
Они проходят с полсотни шагов вправо, на ходу срезая ветки и сплетая крышу себе на голову. Спускаются к воде, оглядываются. Никого не видно не только на этом, но и на том берегу.
— Ну, с Богом! — шепчет Алешка. Под прикрытием нависших над водой ветвей они ступают в воду и по крутизне съезжают сразу по пояс.
— Ыыы-хх! — вода ледяная.
— Садись! — шипит Алешка.
Они опускаются по шею и... два непонятных пучка веток и травы тихо двинулись поперек течения.
Шагов через десять уже приходится ползти на четвереньках, потом почти на брюхе. Не добравшись еще до середины, они уже не помещаются под водой — ее едва ли по колено.
— Ну что — ноги в руки? — шепчет Алешка.
— Давай!
Они вскакивают (вода действительно не достигает колен) и, брызгая, как лошади, что есть мочи мчатся к противоположному берегу.
Сзади, однако, тишина. А вот спереди их быстро замечают. Человек пять идут к ним навстречу, доставая из-за плеч луки.
Друзья выскакивают наконец на берег, но инстинктивно продолжают убегать от воды мимо подходящих к ним воинов. Те тянут из колчанов стрелы, окликают по-литовски:
— Стой! Кто такие?
Ребята останавливаются, срывают со шлемов ветки. Митя откликается:
— Не стреляйте! Свои мы!
— Чьи это свои?
— Разведчики князя Любарта!
— Любарта? — воины подходят, смотря недоверчиво. Разведчики выглядят неказисто: синие, сгорбленные, стучат зубами, вода стекает с них ручьями.
— Откуда тут Любарт?! Кончайте врать!
— Надо мне врать! — огрызается Митя, — я сейчас от холода загнусь! Веди скорее к воеводе какому или к князю Кейстуту!
— К Кейстуту? Перебьешься! Пошли.
Их ведут к лагерю. Потом меж шатров. Сбегаются люди, расспрашивают. Митя и Алешка молчат, безуспешно пытаясь унять дрожь. Сопровождающие их важно отвечают:
— Вот, в речке выловили... Говорят, разведчики князя Любарта.
— Любарта? Ну уж, брат, хватил! Небось полячишки, драпать наладились.
— Чего полякам через речку лезть? Там, что ли, места мало? Сейчас разберемся...
Пленников подводят к какому-то шатру, останавливают, идут докладывать. Они сразу садятся на землю, стягивают сапоги, выливают из них воду, отжимают обмотки обуваются, вздыхают облегченно.
Приведший их выходит:
— Пойдемте, — и ведет их к другому шатру, большому и богато украшенному. Там опять докладывают, ждут. Наконец, выходит стражник:
— Заходите!
Митя и Алешка входят в шатер, со свету в полумрак, щурятся, пока привыкают глаза, различают: в глубине из-за стола поднимается один-единственный человек, высокий, худой, величественного вида, одет не роскошно, но изящно, кафтан из богатой ткани, ворот рубахи расшит дорогими камушками, сапоги из мягкой дорогой кожи.
Длинные усы, почти совсем седые. Пронзительные светлые, чуть в зелень глаза.
— Кто такие?
— Мы разведчики князя Любарта. Князю Кейстуту важная весть.
— Что-то молоды вы для разведчиков. Что, для важной вести у Любарта поопытней гонцов не нашлось?
— Так вышло...
— Чем докажете?
Митя пожимает плечами. Его начинает раздражать этот высокомерный допрос.
— Чем же я докажу? Секретных слов нам Любарт не давал... Расскажу, а там сами смотрите.
— Почему молчит твой напарник?
— Он плохо понимает по-литовски.
— Как вас звать?
— Его — Алексей, дружинник из разведки Бобра-воеводы...
— Знаю воеводу Бобра...
— ...а меня — Дмитрий, я Бобров внук, сын князя Кориата.
— Кориата?! — важный воевода выпрямляется, он удивлен.
— Да. А что?
— Что-то не помню я у него такого сына, не знаю...
— Я тебя тоже не знаю...
— Хм! Дерзок. Эй!
Влетает стражник.
— Князя Кориата ко мне! Живо!
Митя радостно оглядывается на Алешку (тот мрачно смотрит в пол), спрашивает:
— Что?! Князь Кориат здесь?!
— Здесь, здесь...
— Ну, слава Богу! Алешка, отец здесь! Хоть теперь, может, обсушиться дадут!
— Дадим, если не врешь. Рассказывай, что за весть.
