Сперджену так и не суждено было пережить схватку с либерализмом. Проведя январь 1891 года в Ментоне, на солнечном юге Франции, где он всегда любил скрываться, когда силы покидали его, он вернулся в Лондон с его холодами и туманами и продолжал свой обычный каждодневный труд до воскресенья 17 мая, когда перед вечерним собранием его охватила невероятная слабость и боль по всему телу. Врачи неправильно заключили, что Сперджен заболел гриппом, поэтому после этого случая он не проповедовал вплоть до воскресного утра 7 июня, когда в последний раз вышел за кафедру в общине, которая тридцать восемь лет, начиная с далекой весны 1854 года, окружала его своей любовью и молитвами. Следующую неделю он провел в своем любимом Эссексе, где прошло его детство, работая с фотографом, который должен был сделать снимки для его небольшой книги «Воспоминания Стамборна». Люди вспоминали тогда о Джеймсе Сперджене, старом индепендентском служителе Стамборна: в свои зрелые годы он сильно страдал от подагры, но потом превозмог болезнь и прожил до девяноста лет. Многие надеялись, что подобное произойдет и с его внуком. Но этому не суждено было быть. Кроме подагры у Сперджена была смертельная болезнь почек. По возвращении в Лондон ему пришлось провести три месяца в постели, страдая от безнадежной болезни, прежде чем он смог сделать несколько шагов под теплым сентябрьским солнцем. Читать, писать и думать он теперь практически не мог, хотя бремя конфликта последних пяти лет все еще лежало у него на сердце. 26 октября на платформе станции Херн-хилл перед своей последней поездкой в Ментон он сказал окружившим его друзьям прощальные слова: «Эта борьба убивает меня».
Тем не менее в Ментоне, в отеле «Бу Риваж», где он с женой остановился, он все еще надеялся, что силы вернутся к нему, а его «немые воскресенья» закончатся. В последний вечер уходящего года и 1 января 1892 года, хотя болезнь почек не отступала, появились ложные признаки возвращающегося здоровья, и Сперджен произнес две проповеди для друзей, собравшихся у него в спальне. На следующий день он писал Арчибальду Брауну: «Мы — должники всевластной благодати, данной нам даром, так будем же петь нашему Господу Искупителю вместе во веки веков». Его последней песнью на этой земле был гимн на слова Самюэля Резерфорда «Сыпется песок времени». Он спел его 17 января после окончания короткой службы в своей спальне. В конце этой недели Сперджен сказал своему верному другу и секретарю Дж. У. Харральду 218: «Мой труд окончен». Большую часть последней недели января он провел в бессознательном состоянии, пока в последний час последнего дня января он не ступил на лучезарный мост, ведущий к славе. Он закончил лично свидетельствовать о Евангелии Спасителя. Задолго до своей смерти он говорил: «Брат! Мост благодати выдержит тебя. Тысячи еще худших грешников прошли по нему, даже десятки тысяч. Я слышу сейчас их поступь: они проходят большие арки моста спасения. Они идут тысячами, мириадами. Они идут с того дня, когда Христос впервые вошел в Свою славу, но тем не менее ни один камень не выпал из этого великого моста. Некоторые из них были первыми из грешников, а некоторые пришли под самый конец своих дней, но мост ни разу не прогнулся под их весом. Я пойду вместе с ними, уповая на то, что мост выдержит меня, так же как он выдержал их».
В понедельник 1 февраля к внешней ограде церкви «Метрополитан табернакл» была прикреплена отпечатанная телеграмма, сообщавшая новость:
«Ментон, 11:50
Для церкви Сперджена „Табернакл“, Лондон
Неделю спустя гроб с телом Сперджена стоял в траурной тишине церкви «Метрополитан табернакл». На нем была простая надпись. Ее значение очень хорошо понимали те, кто поддерживал его в конфликте с либерализмом:
В исполненную любви память
о Чарльзе Хаддоне Сперджене.
Родился в Келведоне 19 июня 1834 года.
Уснул во Христе в воскресенье 31 января 1892 года.
Некоторые утверждают, что последними словами Сперджена были именно эти слова Павла, но его секретарь Дж. Харральд, который был со Спердженом до самой его смерти, отрицает это: «Он не мог произнести этих слов, потому что это не соответствовало бы духу его жизни. Он настолько смиренно относился к результатам своей деятельности, что не мог использовать эти богодухновенные слова по отношению к себе» 219.
