Проходят часы. Андреас, несмотря на мягкость своего характера, оказывается строгим учителем. Он до хрипоты заставляет меня повторять имена и дает передышку лишь для того, чтобы я смочила горло водой. В какой-то момент приходит Микаэль с хлебом, сыром и вином. Съев всего пару кусочков, Андреас тратит время перекуса на изучение одной из принесенных с собой книг, делая по ходу чтения заметки.
Микаэль ласково улыбается мне, сидя на полу возле моего кресла.
– Как вам обучение, мисс Дарлингтон?
Обмякнув в кресле, я проглатываю кусочек сыра, который свинцом опускается в желудок.
– Слишком… много всего, – я не нахожу, что еще добавить, и захлопываю рот.
Микаэль понимающе кивает.
– Знаю. Действительно много. И, к сожалению, становится только больше. Но со временем вы закалитесь, не переживайте!
Он поднимается, собирает пустые тарелки с чашками и оставляет меня наедине с Андреасом. Я снова погружаюсь в запоминание и перечисление имен, от которых уже раскалывается голова.
Потом наконец-то доносится далекий звон колокола. Андреас наклоняет голову и вдруг резко поднимается.
– На сегодня все, мисс. Вы можете идти.
Я смотрю на него несколько ошалело.
– Мы… закончили?
– Следующее занятие завтра, после шести ударов колокола, – говорит Андреас и собирает свои книги в стопку под рукой. Открывает одну из них и зарывается в нее, всецело погрузившись в поиски и позабыв обо мне.
Он даже не попрощался.
Я бы попрощалась первой, но какой в этом смысл? Скорее всего, он меня даже не услышит.
Я поднимаюсь по лестнице на верхний этаж. Нэлл поглощена работой за своим столом и, когда я заговариваю с ней, проходя мимо, лишь что-то буркает в ответ. Микаэля не видно, и я не знаю, сидит ли еще за столом Вербены принц. А Вербена? Вероятно, еще внизу, в хранилищах корпит над связывающим заклинанием Голодной Матери.
Меня охватывает дрожь, и, пытаясь справиться с ней, я обхватываю себя руками. Я должна присесть за стол и тоже над чем-то поработать? Андреас сказал, что я могу идти, но значит ли это, что моя служба на сегодня окончена? Надеюсь на это! Очень надеюсь! Я выжата как лимон и готова свалиться от усталости с ног. Но мне претит мысль о том, чтобы уйти, бросив библиотекарей.
– Мисс Дарлингтон?
Я поворачиваюсь на свое имя, и мои губы расплываются в улыбке.
– Лир!
Красавица-троллиха стоит в дверях библиотеки. Она подзывает меня рукой, и я более чем счастлива поспешить к ней. Как здорово, что кто-то – не имеет значения кто – проводит меня до моей комнаты.
– О, моя бедная маленькая госпожа! – сочувствующе встречает она меня. – Вы выглядите такой утомленной. Они вас совсем загнали? – озабоченно кудахчет Лир, чья чувственная красота совершенно не сочетается с материнской заботой. Обняв меня рукой за плечи, она выводит меня в коридор. – Как прошел ваш первый день?
У меня хватает сил лишь промычать в ответ что-то невразумительное. Лир довольствуется и этим. Ведя меня по поразительному лабиринту коридоров, она сама развлекает себя, болтая о других библиотекарях и их различных чудачествах. Я слушаю ее краем уха. Спустя, кажется, вечность мы наконец доходим до моей комнаты. Пошатываясь, я добредаю до постели и падаю поперек нее без сил. Лир суетится, уговаривая меня снять рабочую одежду, но потом сдается и ограничивается тем, что распускает мои волосы и снимает с меня туфли и чулки. Она кладет мои ноги на кровать и накрывает меня одеялом.
– Я принесу вам ужин после девяти ударов колокола, – говорит Лир, убирая волосы с моего лица.
У меня все плывет перед глазами, но я выдавливаю улыбку.
– Отдыхайте, маленькая госпожа, – мурлычет она, точно кошечка над своим котенком. – Приятных вам снов.
Мне не до возражений. Глаза смыкаются прежде, чем Лир подходит к двери. Услышав щелчок закрывшегося замка, я поворачиваюсь на бок, зарываюсь лицом в подушку и погружаюсь в сон.
– Мар? Мар, мар, хорарто корар, мар? – проникает в сны поток грубоватых рычащих слов, пробуждая меня и вырывая в реальность.
Я лежу в постели, не в состоянии поднять отяжелевшие веки. Тело ноет от изнеможения.
– Мар? Мар, мар?
– Хорарто корар?
– Мар, торат!
Скрежещут, как трущиеся друг о дружку камни, три отчетливых голоса. Затем раздается четвертый, мило шепелявящий:
– Смотрите! Она проснулась.
Он говорит на человеческом языке. На моем языке.
Это настолько неожиданно, что я с трудом приоткрываю один глаз. Все размыто. Я промаргиваюсь, и мир обретает четкость. Передо мной ряд троллиных лиц, выстроившихся у края постели. Три необыкновенно уродливых мордочки и личико, что прекраснее зари в чудесный весенний день.
Все четверо широко улыбаются мне.
Я успеваю лишь выдать короткое «оу», как троллята запрыгивают на постель. Мальчишки радостно скачут, и я чуть не слетаю с матраса. Вскрикнув от испуга, я вцепляюсь в каменный столбик кровати.
– Джорта! – кричит братьям самый маленький тролленок – по-моему, Калькс. – Перестаньте!
Бледные ручки обнимают меня за талию. Опустив взгляд, я смотрю в поднятое ко мне красивое до невозможности личико Сис.
– Мар, – шепчет она и вздыхает.
