Она, конечно, тут же расхохоталась, но приняла во внимание мои слова. Вечером мы все вместе принялись искать ближайшие спортивные секции, куда берут детей с «избыточным весом». Воздушная гимнастика мне понравилась сразу. Это было очень впечатляющее зрелище, поэтому я завопил, когда родители согласились отдать меня туда.
«Если сдашься — ты не мужик», — твердо сказал отец за ужином.
Я запомнил его слова. И сдаваться не собирался.
***
Я стоял и видел перед собой гигантскую лестницу. Она была массивной и грозилась раздавить меня одним своим видом.
— Я вижу лестницу, — Мэлл глянул на меня, как на полоумного, вынимая изо рта красную конфету.
— Я тоже ее вижу. И что с того?
— Это образно, мелкий.
— Образно?
Я только отмахнулся. Он пожал плечами и снова засунул конфету в рот. Ему всего шесть было, когда меня отдали на занятия. Мэлл очень уж напрашивался хоть разочек взглянуть, чем же я занимаюсь, поэтому и пришлось взять его с собой. И вот мы стояли перед входом и смотрели на обычную лестницу, ведущую к главным дверям. Но только для меня это была не просто лестница. Я видел лестницу, каждая ступенька которой казалась непомерно высокой для моих таких коротеньких ножек, еще и не желающих подниматься.
Мне даже как-то приснилась такая махина, в конце которой было что-то блестящее, завлекающее. Но я не мог дотянуться, даже сделать шаг. Оставалось только глазеть на сверкающую штуковину. Иногда я спрашивал маму, откуда в моей маленькой голове такие большие мысли? Она всегда улыбалась и говорила, что, хоть мысли и большие, но очень хорошие.
— Идешь? — Мэлл ловко пробежал вверх, уже таща ручку двери на себя.
Я не спеша поднялся, словно мой вес за ту неделю только увеличился в два раза и передвигаться стало ужасно тяжело.
— Давай быстрее, — подгонял младший, — уже не терпится увидеть, как ты навернешься где-нибудь!
Он расхохотался, скрываясь за дверью.
***
— Я ушел, — ляпнул я во время очередного перерыва между играми в приставку.
— Серьезно? — рука Мэлла замерла на середине пути к большой миске с попкорном.
— Ага.
— А родители что сказали? Ругались?
— Неа, — я откинул джойстик и бухнулся на диван, обнимая подушку, — они догадывались, что я брошу.
— Ради дзюдо? — Мэлвин не спеша жевал попкорн, уставившись на меня.
— В точку.
— А почему именно дзюдо-то? По-моему, гимнастика тебе очень подходила.
— Чтоб тебя защищать, дурачьё. Почему ж ещё-то.
— Я уже не маленький, чтоб меня защищать, — младший смешно надул щеки, обхватывая коленки руками и отворачиваясь.
— Ага, скажи это Дэйву, который тебя в лужу толкнул на прошлых выходных. А до этого утащил твой учебник. И еще тот раз, когда…
— Всё, всё, понял я.
Теперь, когда я сбросил практически весь «избыточный вес» и научился множеству приемов, пригодных для борьбы, мне спокойно можно было записаться на дзюдо. Я понятия не имел, почему так рвался именно туда, но уж больно мне хотелось научиться крутым приемчикам, чтоб легко укладывать на лопатки всех задир с нашей школы. В двенадцать лет это казалось безумно крутой идеей.
К тому же, с исчезновением моих щёк и бочков, друзья и даже учителя разглядели во мне уже взрослого мальчишку.
«Он так вырос», — я часто слышал это от бабушки с дедушкой.
— Так, мне теперь придется ездить с тобой на соревнования, — Мэлл привалился рядом, пихаясь ногами.
— А то. Я еще и кричалки сочинить заставлю.
— Я тебе не девочка из группы поддержки.
Мы засмеялись.
— Жди, когда я получу черный пояс, — моей уверенности не было предела.
— Да ты сначала хоть на белый сдай.
***
— Касс, надо поговорить, — тренер выглядел уставшим.
Я поднялся с мата, чтобы подойти к мужчине.
— Что-то случилось?
— Видишь ли, — начал тренер, потирая переносицу, — твой завтрашний соперник, он приболел. Поэтому его пришлось заменить.
— Оу, — меня это немного удивило, если честно, — я понимаю.
— Нет-нет, дело в том, что заменивший его парень слегка… выходит за рамки твоей весовой категории.
— Что?
— Да, так уж вышло. Это был самый оптимальный вариант…
— На сколько выходит за рамки?
Тренер на секунду замолк, словно обдумывая мой вопрос. Это напрягало еще сильнее.
— На двадцать килограмм.
— На сколько?! Тренер, это слишком много!
— Касс, погоди, успокойся.
— Но Вы ведь знаете, сколько я шел за эти кю*, сколько усилий мне это стоило.
— Конечно, я знаю, — мужчина схватил меня за плечи и посмотрел в глаза, — но, послушай, ты ведь знаешь свою цель? Значит, тебе ничего не помешает. До этого ни разу не помешало.
— Но это же двадцать килограмм! Даже не десять.
— Всё! — рявкнул вдруг тренер, отступая. — Или выходишь завтра, или ты в пролете. Тебе решать.
Мои глаза бешено бегали из стороны в сторону. Не такие новости я хотел услышать накануне самых важных соревнований в моей жизни. Второй кю, за которым я гнался все пять лет занятий, теперь готов был ускользнуть у меня из-под носа. И все из-за этого парнишки, который не мог потерпеть денечек, чтобы не завалиться с температурой. Или чем там еще.
