Солнце назойливо пыталось протиснуться сквозь неплотно закрытые жалюзи, чтобы хоть как-то осветить небольшое помещение, заваленное всяким хламом. Миллионы пылинок купались в тонких лучиках света, а потом снова исчезали в тени. Старенькое радио, оставленное здесь, пожалуй, еще с прошлого века, тихонько шипело, старалось по возможности поймать какую-нибудь частоту и выплюнуть хотя бы отрывки песен.
Мэлл пытался сосредоточиться на работе, подбирая нужные критерии оценки для выданного ему метода тестирования. Но шуршание из радио заполняло уши до краев, забиваясь и в мозги заодно.
— Может, сделаем потише? — ненавязчиво спросил парень у своего напарника, который увлеченно копался в бумажках.
— Без проблем, — тот протянул руку и щелкнул выключатель приемника. В комнате воцарилась тишина.
— Сейчас поищу чего-нибудь без шипения, — парень улыбнулся, доставая из кармана смартфон. Этот товарищ был похож на хиппи, вечно обкуренного. Но ему всегда удавалось сосредоточиться на работе и выполнить ее безупречно, что совсем не вязалось с его образом. Вот Мэлл и подумал, вдруг хоть музыка соответствует внешности — какие-нибудь инди-кантри-мотивы и все в таком духе. Но даже тут промах.
Через пару минут заиграла обычная музыка, какая-то попса. И теперь это точно можно было назвать музыкой, а не попыткой извергания из себя случайных звуков.
— Спасибо.
— Обращайся.
Парни переглянулись и снова принялись за работу. Оставалось еще немного до окончания рабочей смены, но бумажный завал никак не уменьшался, намекая на то, что придется провести здесь еще парочку скучных пыльных дней.
И даже с таким раскладом все было неплохо, пока очередная песня не сменилась новой, словно пушечным выстрелом ударяя по ушам Мэлла.
— Это же…
— Scorpions, чувак, — парень напротив расплылся в довольной улыбке, откидываясь на спинку старого кресла.
Мэлвин не ответил, только отворачиваясь к монитору компьютера.
Музыка словно клеем приклеивалась к воспоминаниям и впечатывалась в голову парня, не желая отлипать в такой неподходящий момент. Каждая новая строчка крюками цеплялась за кожу, не давая убежать. Ясным образом перед глазами вспыхивали картинки, обрывки моментов, которые длились всего несколько секунд.
Вот Мэлвин с родителями клеил обои в прихожей и случайно разлил ведро с клеем, отчего мама начала смеяться.
Потом он увидел большой кабинет с разложенными повсюду выкройками и снова маму, танцующую вместе с мальчиком среди недоделанной работы.
Семейный ужин с безумно вкусной домашней едой и всегда один вопрос: «Добавку будешь?», а после — очередная мягкая улыбка.
— Чувак, ты в порядке? — напарник чуть наклонился вперед, глядя на замеревшего Мэлла.
— А, да, прости, задумался, — парень отмахнулся и попытался вернуться к работе.
— Это твоя любимая песня?
— Любимая? Ну да, наверно. Она очень нравилась моей маме, — Мэлвин старался не поднимать головы, но большая соленая капля все равно упала на бумагу и расплылась кляксой.
— Оу, прости, не знал, — паренек явно был в замешательстве и не знал, стоит ли переключить песню.
— Все в порядке, не обращай внимания.
Через несколько секунд мелодия сменилась, словно убирая крюки и отпуская. Мэлл встряхнулся и быстро размял шею, после чего снова принялся за бумаги, надеясь на скорейшее возвращение домой.
Вся дорога до дома была словно в тумане. Мэлвин не стал ждать автобус и поплелся пешком. Вечерний воздух приятно обдувал лицо, освежая после долгого сидения в замкнутом пространстве. Парень старался не загружать голову мыслями, но эта дурацкая песня напомнила ему о недавнем сне, и теперь, связывая все вместе, успокоиться было невозможно.
Вскоре он уже отпирал замок входной двери своим ключом, хотя знал, что может позвонить и Касс ему откроет. Но достал ключ еще у небольшого круглосуточного магазинчика перед парком, просто по привычке.
— Что-то ты припозднился, — Касс вышел в прихожую из ванны, вытирая мокрые волосы небольшим полотенцем.
— Пошел пешком, — Мэлвин разулся и бросил ключи на полочку под зеркалом.
— Успели разгрести бумаги?
— Почти, — младший просеменил на кухню и сразу сунул нос в мультиварку, где еще утром оставил тушеное мясо с овощами, — слушай, Касс, я похерист?
— Чего? — прилетел вопрос из соседней комнаты.
— Ну, ты считаешь меня похеристом?
— Нет, конечно. Ты бухнуть успел что ли?
— Мне мама на днях приснилась.
Мэлл облокотился задом о столешницу, потирая глаза. Касс повесил полотенце сушиться и подошел к кухонному окну, забираясь на подоконник с ногами. Он ничего не спросил, чтобы младший мог продолжить:
— Мы просто сидели и разговаривали о чем-то, как вдруг она спросила меня, хочу ли я ее возвращения.
— И что ты ответил?
— Ничего.
Стянув, наконец, кофту, Мэлвин повесил ее на спинку стула. Он ужасно хотел есть, поэтому потянулся за тарелкой, чтобы положить себе еды. Касс молчал, зная, что друг продолжит начатое сам. Он пристально наблюдал за его движениями и пытался уловить настроение.
Усевшись с тарелкой за стол, Мэлл немного поковырялся палочками в рагу, прежде чем сказать:
