— Надеюсь на тебя, — сказал перед началом соревнований учитель Ли, снисходительно глянув на меня.
— Я тоже на себя надеюсь.
Девчонка была пониже меня, плотная, но юркая, отчего мне все время приходилось следить за ее резкими выпадами. Мы были в одной весовой категории, потому что она легко завалила меня на лопатки. Ее приемы были отточены до безупречного состояния. Но наши техники все равно отличались. И мне вовсе не хотелось поддаваться ей.
В итоге, когда мои силы уже начали заканчиваться, а она все еще прыгала как егоза по арене, я подмял ее под себя с захватом ноги. Но, видимо, слегка не рассчитал (или забыл, что это девчонка), и нога глухо хрустнула, выгибаясь под неестественным углом.
Я думал, что оглохну, потому что девочка завопила как резанная. Победу, конечно, присвоили мне, но это как-то не вызвало восторга.
— Клянусь, я не собирался ей ничего ломать, — я сложил руки в молитвенном жесте, стоя перед учителем.
— Что ж, это дзюдо, здесь и не такое бывает, — мужчина протянул мне руку, сохраняя серьезное выражение лица, — мои поздравления с победой. До финала недалеко, поэтому тебе стоит заниматься усерднее.
После рукопожатия, учитель развернулся и ушел. Он явно хотел наорать на меня или вышвырнуть из команды, но почему-то не сделал этого.
— Так ты реально сломал ей ногу? — Холли не сводила с меня глаз.
— Я же говорю, это случайно вышло, — после соревнований я был разбит, но подруга, узнав о моей победе, притащилась с холодным пивом и пиццей, чтоб «отпраздновать». Даже не успел позвонить Мэллу.
— Ну да, ты случайно лишил бедняжку разряда. Бывает.
— Засунь себе свой сарказм в одно место, Холз. Я извинился перед ней.
— Как жаль, что от твоих извинений перелом не срастется и КМС не упадет с небес.
Холли явно наслаждалась своими словами и моим состоянием, но я все равно не чувствовал в ее фразах злобы или попыток поиграть на моих нервах. Она пыталась раззадорить меня, чтобы я не опускал рук. Это был несколько странный способ, но на меня, как ни странно, действовало прекрасно.
Телефон зажужжал, отвлекая меня от ужина. Я поднял трубку:
— Добрый вечер, учитель.
— Касс, прости, что так поздно беспокою, — голос учителя Ли не менялся с того случая с ногой, поэтому сейчас я тоже не удивился привычной уже интонации, — мне только что пришло сообщение о замене, и я сразу позвонил тебе.
Я отложил ложку и прочистил горло:
— Неужто опять кто-то заболел или отравился прямо перед соревнованиями?
— Нет. В этот раз заменят тебя.
— Что, простите?
— Комитет принял решение о замене твоей кандидатуры, — все тот же ровный тон.
— Но с чего вдруг? — я старался изо всех сил, чтоб не сорваться на крик. Сердце бешено стучало где-то в районе горла.
— Видимо, члены комиссии посчитали, что тебе пока рано бороться за…
— Это из-за той девчонки, верно?
— Касс…
— Из-за нее?!
Учитель замолчал, не желая открывать мне правду. Я сжал руку в кулак и напрягся всем телом.
— Да, это из-за нее, — мужчина ответил спокойно, как и всегда.
— Это нечестно, — я почувствовал, как глаза начали наполняться слезами. Плакать было для меня в новинку.
— Я сразу сказал тебе сдаться. Тебя не смутило, что она добралась до КМС за пять лет? Кое-кто имел на нее виды, а ты со своей туполобостью испортил всю малину, — учитель впервые так разговаривал со мной. Он словно отчитать меня пытался, как нашкодившего щенка. — Если бы ты поддался, потерял бы год. А теперь не факт, что они вообще выпустят тебя на арену.
— Я понял, — слезы так и не покинули моих глаз, от обиды всосавшись обратно.
Больше я ничего не сказал, выслушав несколько наставлений напоследок, и отключился. Вот вам и несчастная девочка.
На следующий день я пришел в зал за вещами и необходимыми документами. Учитель Ли молча наблюдал, как я расписывался в предоставленных мне бумажках и выгребал свое барахло из шкафчика. В его глазах, скрытых очками, не читалось, в принципе, ничего особенного. Он смотрел на меня с присущим ему спокойствием и толикой сочувствия.
— Ты уверен? — спросил он у самого выхода.
— Спасибо, что взяли в команду, учитель. Это были хорошие два года, — я тепло улыбнулся и, сделав поклон, вышел на улицу, поправляя сумку. Учитель после этого не связался со мной ни разу.
— И я ушел, — нужно было перевести дыхание.
— У меня дежавю, — прошептал Мэлл в трубку.
— Нет, теперь точно.
Парень явно был в шоке от моей истории, потому что-то и дело вздыхал и охал, пока я посвящал его во все недавно случившееся. Только через день после ухода я смог собраться с мыслями и позвонить ему.
— И что дальше? Ты ведь почти дошел до конца, Касс, — он снова вздохнул.
— Ничего. Слишком много стараний ради такой вот «награды». Я многому научился за эти десять лет, поэтому какая-то ленточка теперь значения не имеет.
— Ты и без нее меня защитить можешь, — Мэлл улыбнулся на том конце провода.
— Я и без нее тебя защитить могу, — повторил я, усаживаясь на лестницу перед дверью подъезда. На верхнюю ступеньку. — Мэлл, помнишь лестницу, о которой я в детстве говорил тебе?
— Конечно.
— Я на верхней ступеньке.
— Образно?
— Буквально.
========== Её песня ==========
