В отличие от всей нашей команды, на меня изначально насели сильнее остальных. Из-за моей врожденной «не тягучести» мне приходилось оставаться после занятий, чтобы выполнить комплексы по растяжке. Тренер заставлял меня наматывать на один-два круга по стадиону больше, прыгать на скакалке на сотню-две прыжков больше, на 50-100 метров проплывать дальше. Соревнования всегда были адским испытанием, потому что моя техника обязательно привлекала чье-нибудь внимание (и, поверьте, это внимание не сопровождалось положительной оценкой).
Но я так хотел получить новый пояс, что вечно приходил домой в синяках, а на выходных гонял себя по беговой дорожке. Мне очень хотелось подняться по лестнице еще выше, попробовать перепрыгнуть пару ступенек.
Конечно, в сложившейся ситуации от меня уже ничего не зависело, поэтому я просто закончил занятие и отправился домой, где никому не рассказал о случившемся.
В день соревнований я поставил все на удачу и пообещал себе выложить на полную.
— Смотри-ка, кто сегодня пришел на тебя поглазеть, — шепнул отец, указывая на зрителей.
В толпе я разглядел рыжую макушку. Это была Эмми — моя одноклассница, которая привела с собой четырех подружек. Как и сказал папа, чтобы «поглазеть». Не то чтобы я был против, но они выбрали не самое лучшее время, если честно.
Конечно, тогда я вылетел с ринга, несмотря на то, что продержался там какое-то время. Мой соперник оказался выше на голову и шире в плечах, поэтому я попытался взять его ловкостью, но на одном моем извороте он просто использовал захват и, вывихнув мне лодыжку, хорошенько приложил об пол. Да еще и сверху уселся. Это был провал, однозначно. Мой синий пояс попрощался со мной еще на год.
***
— Эй, Касс, не хочешь сходить в кино завтра вечером? — Мелани возникла из-за угла школы совершенно внезапно, Мэлл даже прервал свой рассказ.
— Серьезно? — я старался не выглядеть придурком, но получалось, видимо, с трудом.
— Конечно. Ты подумай и напиши мне, если что, окей?
Я даже ответить не успел, как она уже скрылась за тем же углом, из-за которого минуту назад выскочила.
— Если ты хочешь спросить, выглядел ли ты как придурок, то мой ответ «да», — Мэлл двинулся вперед, явно пытаясь сделать вид, что не знает меня.
— Что вообще сейчас было?
— Мелани пригласила тебя в кино. И ты должен был согласиться.
— Ты же знаешь, что мне не до этого сейчас.
— Я-то знаю, — с умным видом пропел младший, поворачиваясь в мою сторону, — но, на минуточку, пригласил тебя не я. Поэтому осведоми ее.
Мы быстренько добрались до моего зала, где я попросил Мэлвина подождать меня.
— Тренер! — заметив тренера, я подбежал и сделал поклон.
— Касс, ты рано сегодня.
— Я поговорить пришел.
— Все-таки решил уйти? — мужчина вздохнул, приглашая жестом зайти в его кабинет.
— Я подал документы в Гонконгский университет. Поэтому да, решил уйти.
— Ты ведь понимаешь, что в таком случае не сможешь получить первый дан**?
— Понимаю, — я не хотел уходить, но теперь у меня не было выбора.
— Знаешь, я догадывался, что однажды мы придем к этому разговору. Но как ученик, ты мне очень дорог. Я слишком сильно привязался к тебе и твоему упорству.
Тренер помедлил, удобнее устраиваясь в кресле, после чего продолжил:
— Твоя мама рассказала мне, куда ты подал документы, поэтому я раскопал все свои связи. В Гонконге у меня еще со студенческих лет остался хороший приятель, учитель Ли. Я ему про тебя рассказывал несколько раз. Вот он и согласился принять тебя в команду, когда поступишь. Если захочешь, конечно.
— Тренер, Вы серьезно? — моему удивлению не было границ.
— Абсолютно. Я бы не хотел, чтобы ты забросил дзюдо так скоро. Даже если и потеряешь годик, но до первого дана доберешься.
Я не мог точно сказать, что чувствовал в тот момент. Сколько бы тренер ни кричал на меня, сколько бы ни гонял до изнеможения, сколько бы ни делал выговоров, он всегда заботился обо мне. Узнав о моей ситуации в семье, он, ни слова не сказав, просто начал проявлять ко мне какое-то особенное внимание.
Вот и теперь, когда спустя столько лет я собирался уходить насовсем, он позвонил маме, чтобы поинтересоваться, куда я подал документы, поднял связи ради меня, ради моей цели. Тренер видел, как я поднимался по своей лестнице.
Стоит ли говорить о том, как я был ему благодарен? Как не хотел расставаться? Однажды даже не смог сдержать слез, когда в очередной раз обнял мужчину перед отъездом. Он сказал мне прекратить быть размазней.
***
«Ты должен ей уступить, Касс», — крутилось у меня в голове еще со вчерашнего дня. Учитель Ли не церемонился со мной, сразу поставив перед фактом, что девочка должна победить, чтобы выйти в финал. И почему никого не смущало, что я тоже подходил к финалу? И шел к нему почти десять лет, лил кровь, слезы и пот литрами, пережил вывих лодыжки, миллион ушибов и миллиард безобразных синяков.
А сейчас мне нужно было просто поддаться, чтобы пропустить в финал девчонку, которая, видите ли, идет на КМС? Да черта с два! Я слышал ее историю, в которой мелькали только больная бабушка, да отсутствие возможности выбраться из несчастной жизни.
