На протяжении всего шестилетнего срока эксплуатации линкора боезапас артиллерии главного калибра вызывал повышенную тревогу специалистов и требовал повышенного внимания. К тому были особые причины. При убытии из Торонто уже изначально возникал ряд вопросов по надежности, а точнее — по безопасности 320-мм боезапаса. Заряды и снаряды 320-мм калибра, загруженные в погреба линкора, были разных «партий» с разными годами изготовления. Так, выясняется, что самые «старые» заряды имели маркировку 1928 года. И даже при этом итальянцы, готовя линкор к передаче советской стороне, не догрузили 90 снарядов. По воспоминаниям бывшего старшего помощника командира линкора «Новороссийск» вице-адмирала Леонида Дмитриевича Чулкова, сразу же по приходе линкора в Севастополь на уровне ГАУ МО по согласованию с Наркоматом ВМС прорабатывалось решение о производстве таких же снарядов на отечественном заводе в Дзержинске. Нет никакой информации о том, что наша военная промышленность таки наладила производство таких боеприпасов. Будем считать, что не успели к сроку.
Если взглянуть на трагическую судьбу линкора и значительной части его экипажа, то по очень многим признакам счастливая перспектива этому кораблю не грозила. Нашим отечественным специалистам по порохам крупнокалиберной морской артиллерии с самого начала были известны проблемы с порохами, производимыми итальянской промышленностью. Эти проблемы были известны со времен Первой мировой войны и «озвучивались» во время работы Правительственной комиссии, расследовавшей причины гибели линкора «Императрица Мария» в октябре 1916 года. Тогда, не побоюсь этого слова, выдающиеся специалисты по корабельным порохам на фоне многочисленных проверок и экспертиз доказали высокую надежность порохов отечественной, русской выработки, и так же объективно отмечали недостатки порохов, производимых в Англии, Франции и Австро-Венгрии и Италии. Уже только тот факт, что на «Джулио Чезаре» были загружены заряды, снаряженные порохами выделки 1928 года, должен был насторожить председателя комиссии по приемке линкора вице-адмирала Гордея Левченко. Уж он-то, бывший артиллерийский унтер-офицер, во время Первой мировой войны служивший на балтийских линкорах, должен был взять под контроль эту проблему. Должен был, но, похоже, не взял… Точнее, ему не дали высказать свое особое мнение по этой проблеме. Кстати, Малышев был очень удивлен тем, что Левченко не был приглашен в Севастополь для участия в работе Правительственной комиссии. И к этому «эпизоду» мы еще вернемся в ходе нашего исследования.
В этой связи, даже если не принимать в расчет основную тему нашего исследования, линкор «Джулио Чезаре» с тем боезапасом главного калибра на борту, что был загружен на него в Италии, уже «нес» в себе высокую потенциальную опасность взрыва зарядных погребов. А с февраля 1955 года после взрыва одного из бронебойных снарядов из числа хранившихся на площадке арсенала в Сухарной балке, эта опасность стала реальной… Казалось бы — нужны доказательства.
Обратимся к воспоминаниям бывшего флагарта флота Павла Тихоновича Артюхова:
