Однажды я несла им выстиранные простыни и случайно подслушала их разговор. Лео говорил, что Рейнард не должен привязываться ко мне так сильно, что последствия могут быть ужасными, и, в конце концов, пострадает только он. На что он только тихо произнес: «Но я уже люблю ее. Поздно что-то менять. Я не могу оставить Ориану или позволить ей погибнуть». Выслушав его, Лео ответил: «Поступай, как знаешь. Я не имею ничего против нее. Если ты так говоришь, то просто знай, что бы ты ни решил, я поддержу тебя».
Я убежала, а потом долго сидела на кухне, стараясь прийти в себя. Я тогда не могла понять смысла и половины сказанного, но слова «я уже люблю ее» так и крутились в голове.
В те времена никто даже не заикался о равноправии полов, поэтому и речи быть не могло, чтобы я первой заговорила о своих чувствах. Но время все расставило по своим местам…
Даже Рейнард был не всесилен и не мог сутками опекать нас. Каждый день они с Лео ходили на пристань, носили воду для больных и умирающих, помогали докторам.
Перед возвращением к нам домой они оба всякий раз мылись и полностью меняли одежду, чтобы не принести с собой заразу. Мы тем временем занимались домашним хозяйством.
Нам, конечно, казалось странным, что Рейнард с Лео никогда не ели, по крайней мере в нашем присутствии, не казались уставшими, проработав целый день… Но мы не хотели ничего замечать, списывая странности на природную деликатность и выносливость мужчин.
– Но почему тебе понравился именно Рейнард, а не Лео? – не удержалась я от вопроса. Как-то не укладывалось в голове, как эти ослепительные девушки не обратили внимания на молодого красавца-вампира.
Сестры понимающе переглянулись, ответила Оливия, и по одобрительному кивку сестры я поняла, что та с ней полностью согласна.
– Бесспорно, Лео нереально красив, умен и решителен. Но он держит всех на расстоянии вытянутой руки, если не дальше. Он никогда не показывает своих чувств, не рассказывает о своем прошлом. Он – единственный в нашей семье, чья история никому не известна. Разве что Рейнарду, но он не выдает чужие тайны. А еще… за те века, что мы живем как одна семья, можно по пальцам пересчитать те случаи, когда мы видели его улыбку. И если уж говорить о его замкнутости, то в те времена с ним было намного труднее. Он больше походил на непробиваемый призрак, отвечающий односложно, если к нему обращались, бросая при этом свирепые взгляды. Нормально общаться он мог только с Рейнардом.
Что же случилось с Лео в прошлом? Просто так никто не замыкается в себе. Я должна узнать…
– Не подумай, что мы не любим его, – добавила Ориана. – Лео – мне как сын и я очень надеюсь, что сумела завоевать маленький уголок его сердца. Но в то же время он среди нас единственный, кто всегда знает, что делает. У меня порой такое чувство, что по сравнению с ним я – маленькая девочка, не имеющая никакого понятия о законах жизни.
– Но со мной он улыбался…
Я защищаю этого вампира! Да что со мной творится?
– Потому, что ты для него особенная, – задумчиво произнесла Ориана. – Думаю, он и сам себе не хочет в этом признаться.
Я недоверчиво уставилась на нее. Что может быть особенного во мне? Он выбрал меня из-за моего любопытства и только, ну еще удобства в обращении. Как мобильник – надежно, компактно и пиликает когда нужно. Да уж. Надо спасаться, пока сестры не начали спрашивать о нас с Лео, хотя так хотелось узнать побольше о загадочном красавце. Но никого желания врать я все равно не испытывала.
– Прости, что прервала в твою историю. – Я постаралась сказать это как можно убедительней. – Продолжай, пожалуйста.
Ориана тяжело вздохнула.
– Хорошо.
Ее глаза снова смотрели в прошлое.
– Я уже говорила. Что Рейнард с Лео уходили утром, а возвращались к вечеру.
Однажды вечером в дверь постучали раньше обычного, но я была слишком счастлива и беспечна, чтобы задуматься об этом.
С улыбкой на губах я открыла дверь, и они без лишних слов вломились в дом.
Их было трое – три бандита, вооруженные ножами и револьвером, пьяные в стельку. Их крики услышала Оливия и тоже спустилась, чтобы узнать, в чем дело…
Они несколько раз ударили нас, и принялись бить и крушить все кругом, прихватывая все сколько-нибудь ценные вещи. Потом уселись за обеденный стол, требуя от нас еще и еще выпивки и еды. Мы могли только надеяться на то, что они напьются до беспамятства, и мы сможем сбежать, поэтому, как могли, сдерживали рыдания и покорно вынимали из кладовки драгоценные запасы.
Один из них был явно болен, на его обнаженной шее красовался жуткий бубон, мешавший ему дышать, но разбойники как будто не замечали больного или были слишком пьяны, чтобы хоть о чем-то подумать… Они с дикими криками затянули какую-то песню…
Мы с сестрой жутко испугались. Оливия заплакала, для бандитов это было как красная тряпка. Они орали, один из них хотел ее ударить, я попыталась прикрыть ее собой…
Тут вернулись Рейнард и Лео. Они мгновенно все поняли и за секунду скрутили и выволокли из дома бродяг. Я не знаю, что с ними стало, да мне было и все равно, только жуткие вопли огласили темные улицы и, все стихло.
