На следующий день и я, и Оливия заболели. Рейнард положил нас в разные комнаты, и, оставив Оливию на Лео, ни на минуту не отходил от меня.
У меня болезнь прогрессировала быстрее – убивала лихорадка, резчайшая боль разрывала голову на куски, я не могла даже руку поднять от слабости, вскоре под мышкой начал расти огромный бубон.
Еще хуже было видеть отчаяние в глазах Рейнарда: он видел много больных и знал – мне не выжить. Хотя и всеми силами старался меня подбодрить.
Промучившись двое суток, я поняла, что силы на исходе. Это был последний шанс сказать Рейнарду. Я, с огромным трудом ворочая языком, едва слышно прошептала: «Я люблю тебя, и хотела бы, прожить с тобой целую вечность. Прости».
– Дальше Рейнард обратил меня, а потом я уговорила его сделать то же для Оливии, – вдруг быстро закончила Ориана. На самом интересном месте.
Я удивленно подняла на нее взгляд и поняла, почему она заторопилась: у входа, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди, стоял Лео. Я невольно в который раз восхитилась его совершенству. Его глаза настороженно блестели.
– Наконец-то меня заметили, – с притворной грустью произнес он. – Ваши мальчики уже соскучились и затеяли кулачный бой, и, если вы сейчас их не остановите, наш дом исчезнет с лица земли.
Оливия вскрикнула, соскочила со стула и стрелой метнулась в гостиную. Ориана мягко улыбнулась мне.
– Мог бы и сам их остановить. Не знала, что ты такой собственник, Лео! – поддела она его.
Леонардо поморщился как от укуса.
– Тебе тоже стоило бы следить за своим Дон Жуаном и его проектами по спасению мира.
– Ладно, уже бегу.
Легкой походкой она направились к выходу.
– Очень приятно было поговорить, надеюсь, не в последний раз. И прости за мрачную историю.
На миг она обернулась ко мне, подмигнула и вышла, взметнув золотистыми волнами волос.
Глава 7
Леонардо с бесстрастным лицом медленно подошел к холодильнику, достал початую бутылку красной жидкости, налил в бокал.
Я заворожено следила за его плавными движениями.
Когда он отпил, я сглотнула слюну. Неприятно было даже думать о том, что у него там налито.
– Вкусно? – кисло спросила я.
– Так себе, – пробормотал он, слегка взболтав содержимое бокала, как это делают с вином. – Мелькарт, конечно, постарался, но даже его консерванты оставляют привкус, к тому же эта кровь не живая.
– А какая живая?
Его глаза с полыхающими в них ярко-красными искорками тут же впились в мои, они очаровывали.
– Живая кровь у живого человека.
Он говорил тихим глубоким голосом.
– Она дрожит и бьется в такт его пульсу, зажигает огонь неудержимой жажды в твоих венах, она невероятно вкусна и притягательна, ее запах пленит, ее мягкая струя возрождает тебя…
Что-то было не так, подчиняясь его взгляду и голосу, мое тело встало и придвинулось к нему. Лео с другой стороны стойки тоже нагнулся ко мне. Кровь бурлила в моих венах, все тело само хотело укуса. Когда между его губами и моим горлом оставалась только пара сантиметров, он довольно улыбнулся, показав длинные, острые, будто фарфоровые клыки.
«Нет!» вмешался инстинкт самосохранения, с огромным трудом я стряхнула оковы наваждения, и дернулась от вампира, едва сохранив равновесие и не свалившись со стула. Я тяжело дышала как после бега.
– Не смей применять на мне свои вампирские фокусы!
На смену растерянности мгновенно пришел гнев.
– Ну, надо же было попробовать.
Он довольно ухмыльнулся и отпил из бокала.
– Ты невыносим! Все равно твои штучки на меня не действуют.
– Правда? А мне показалось, что у нас почти получилось.
Он со мной игрался!
– Разве я тебя не волную? Твое сердце колотится как сумасшедшее, кровь так и бежит по сосудам, – промурлыкал он.
– Конечно! Только ты меня не волнуешь, а бесишь!
Да что со мной такое! Волнение, вопреки моим словам, никак не желало проходить. Чтобы хоть как-то успокоиться, я встала, вымыла свою тарелку и стакан из-под апельсинового сока. Потом мне снова стало нечем заняться, а его взгляд преследовал меня по пятам.
– Садись, – вдруг произнес Лео, указывая на стул напротив, и, заметив мою настороженность, добавил с кривой улыбкой – Обещаю не кусаться.
С тяжелым вздохом я вернулась на стул, бежать все равно было некуда.
– И о чем же таком интересном вы здесь так долго говорили?
Его безразличие явно было наигранным. Он хотел знать. Трудно было видеть его красоту так близко и не нервничать. Я сжала руки под столом, призвав на помощь всю свою гордость.
– Так ты все же соизволил заметить меня. Точнее, мое отсутствие.
Непрошеная горечь прозвучала в словах.
– Конечно. Не люблю надолго выпускать из вида любимые игрушки.
– Ты невыносим, – повторила я, а от его слов мне стало грустно.
– А ты не ответила на вопрос.
– Мы говорили… о жизни.
Так я тебе и сказала!
Он тоже догадался, что я буду молчать, как партизан, поэтому пожал плечами и вперил задумчивый взгляд в потолок.
Жуткие картины из истории Орианы все еще стояли перед глазами. Я поежилась.
– Лео?
– Да, любимая.
– Не называй меня так! Это уже откровенная ложь.
– Мое право выбирать.
– Ты же не хочешь, чтобы я тебя так называла?
