Так и было. Для вечеринки я одолжила ей свое коротенькое бирюзового оттенка платье, открывающее плечи и создающее впечатление воздушной легкости. Оно выгодно подчеркивало достоинства Лизиной фигуры, которые, к слову сказать, и сами по себе были весьма выдающимися, и придавало особый приятный блеск ее золотистым волосам. Она выглядела как Золушка на своем первом балу, счастливо снуя по квартире и добавляя последние штрихи к вечернему макияжу.
А вот я себя Золушкой чувствовала. Это был мой первый добровольный, ну почти добровольный, выход на люди после трагичной аварии. Что такого необыкновенного? Обычный вечер, безуспешно успокаивала я себя. Никто не заставит меня быть там до самого закрытия. Всего-то и нужно, что появиться, успокоить Мишу, убедиться, что с Аней все будет в порядке, а потом тихо слинять домой.
Для вечеринки я выбрала черный цвет, он как нельзя лучше подошел мне, чтобы скрыть не отпускающее меня смятение. Короткое обтягивающее черное платье на перекрещенных на спине тонких бретельках. Вечная классика. Декольте немного более открыто, чем мне хотелось бы, но в целом… приемлемо.
Подумав минуту, я положила сумочку с драгоценностями обратно на полку шкафа. Врятли будет хорошей идеей одеть их в таком маленьком городке, либо не оценят, либо решат, что я рисуюсь. Нет, лучше так, простенько и со вкусом. В конце концов, я иду туда только из-за друзей и… Леонардо.
Я покраснела, в очередной раз вспомнив о вырезе. Порывшись в шкафу, я достала оттуда мамину ажурную черную шаль и повесила на спинку стула – возьму с собой. Пусть Лиза и говорит, что сейчас все так ходят, я – не могу.
Расчесанные волосы гладкими темно-коричневыми волнами спускались до середины спины, теплой пеленой прикрывая плечи. Темные тени на веках, справиться с которыми мне в качестве благодарности помогла сестрица, подчеркивали глубокий и в то же время насыщенный светло-зеленый оттенок моих глаз, придавая им таинственное мерцание.
Под окнами дважды раздался пронзительный гудок машины. Лео приехал за нами.
Быстро проведя по губам светло-розовым блеском, я бросила последний взгляд в зеркало и, отчаянно тряхнув головой, схватила сумочку и бросилась в коридор, где уже полностью одетая, с нетерпением топчась на коврике, ждала меня Лиза.
Трясущимися непослушными пальцами я с трудом застегнула молнии на сапожках и накинула шубу.
– Готова.
Почти бегом мы спустились по ступенькам и, слегка запыхавшись, вышли из дверей подъезда в морозные сумерки.
Как только за нами захлопнулась дверь подъезда, Лео, до того замерший в абсолютной неподвижности античной статуи, прислонившись к дверце машины, легко оттолкнулся от нее и изящным жестом, бывшим более уместным на каком-нибудь средневековом балу, пригласил нас с Лизой садиться.
Сестру не нужно было приглашать дважды, с восхищенным вздохом она оглядела парня и машину и с видом некоронованной королевы уселась на заднее сиденье.
Я же, как громом пораженная, замерла, не решаясь даже дышать. Леонардо был великолепен. Я и раньше не могла не замечать его сногсшибательной красоты, но сегодня он превзошел сам себя. Длинное пальто заменила кожаная куртка, подбитая мехом. Безупречные длинные ноги обтягивали черные джинсы. В зеленых глазах, отражая желтый свет фонарей, светились медовые искорки. В темных, откинутых назад, волосах запутались уже такие привычные снежинки. Я внутренне усмехнулась, заметив, что он, как обычно, не застегнул куртку, открывавшую на его груди черную футболку, с изображенным на нем ухмыляющимся красно-серебристым черепом. Некоторые привычки не так легко изменить.
– Вы ждете официального приглашения, леди? – Дошел до моего сознания низкий голос Леонардо, совершенно не скрывавший такой привычной насмешки.
Я еще с секунду ошеломленно смотрела на него. Оказывается, Лео уже некоторое время стоял, приоткрыв для меня дверцу переднего сиденья.
В неверном свете фонаря мне показалось, что он пристально меня рассматривает, как будто понял причину моего замешательства и теперь про себя посмеивается над бедной дурочкой.
Вскинув голову, я одарила его презрительным взглядом, и, наконец, села в успевший заполниться морозным воздухом салон, выдавив из себя скупое: «Спасибо». Он только пожал плечами.
Всю дорогу до клуба Леонардо с непроницаемым лицом смотрел исключительно на дорогу и не произнес ни слова. По резковатым движениям рук я поняла, что он чем-то раздражен.
Я же уже жалела, что решила пойти с ним. Можно ведь было просто сослаться на головную боль и остаться вечером дома, в тишине. Особенно с учетом того, что тетя Агата с дядей Виктором еще рано утром уехали в областной центр, оставив нас вдвоем с Лизой. Знали бы они о наших планах…
Дядя поехал туда по работе, тетя Агата – ради нового ресторанчика и похода в кино. Они всегда ездили вдвоем. Мне казалось замечательным, что и после двадцати одного года в браке, тетя с дядей не устали друг от друга и стремятся проводить свободное время вместе, как и когда-то мои родители…
