Так всегда бывает, сначала учителя не задают слишком много, ты расслабляешься, иногда сачкуешь. А потом все разом устраивают тебе «счастливую жизнь». При этом каждый считает, что важнее его предмета нет ничего на свете. И подумаешь, что в один прекрасный солнечный день, когда гулять и наслаждаться жизнью сам Бог тебе велел, следом за контрольной по химии идет проверочная по геометрии, а через два часа ты уже со скоростью света строчишь изложение или сочинение по литературе, а потом едва живой, закинув язык на плечо, сдаешь нормативы по физкультуре.
Напоминает марафон, где сойти с дистанции – значит получить отработку или снижение оценки за полугодие.
Хорошо себя чувствовали только те, кому было абсолютно параллельно до оценок – они либо уже присмотрели себе техникум и использовали десятый-одиннадцатый классы, чтобы оторваться по полной, либо их родители уже отложили деньги на университет, лишь бы их ненаглядные детки получили «корочки» и не пошли этапом в армию. Счастливые.
У меня же был самый тяжелый случай. Принципы.
С самой начальной школы я привыкла хорошо учиться. Первая и единственная двойка за таблицу умножения стала таким шоком, что я не успокоилась, пока не выучила ее наизусть.
Мне всегда нравилось, как улыбается мама, просматривая дневник, как папа, хоть и не говорит, но гордо ставит подпись под неделей, заполненной четыре и пять. Но я училась и ради себя тоже. Что, впрочем, не мешало мне, при случае, прогулять пару уроков.
Оценка – это как моральное удовлетворение, признание твоих знаний.
Признавать себя глупой очень не хотелось. Особенно теперь. Когда рядом сидел некий прекрасный гений Леонардо и как орешки щелкал все их тесты росчерком пера, или ручки за неимением оного. Но я упорно отказывалась просить у него подсказки. Хотелось своими силами стать хоть чуть-чуть ближе к его уровню. Наверное, он ощущал мой боевой дух соперничества, потому что я то и дело ловила на себе его испытующий насмешливый взгляд. От его настойчивых взглядов меня бросало то в жар, то в холод, я утыкалась носом в задание и старательно делала вид, что мне все равно. Впрочем, безуспешно.
К моему великому удивлению, Эрик тоже неплохо справлялся с заданиями.
А Миша… ну, Миша – это отдельный разговор. У него большую часть времени отнимала организация вечеринок в клубах, при этом парень он был умный, хоть и беспокойный как юла. Поэтому из всех предметов он выбирал самые сложные, вроде химии, физики, геометрии, которые нельзя было переписать, и готовился к ним идеально, остальное – заваливал, бессовестно спя на парте, и пересдавал позже.
Лиза ныла. Часами ныла сидя на кухне. Казалось, от ее нытья передохли все мухи, они и передохли бы, если б зимой не впадали в спячку. Везунчики. Если бы она столько времени училась, давно стала бы отличницей. Я забегала на кухню только за бутербродами, передвигаясь на носочках, чтоб не скрипеть старинным паркетом, каждый раз, с вздохом облегчения, скрываясь за дверью своей комнаты и оставляя потоки излияний сестрички на бедную тетю Агату.
В этом водовороте, я как-то нашла время спросить у Миши, могу ли пригласить на вечеринку свою подругу. К счастью, он с радостью согласился. Забежав на минуту в библиотеку, я уладила это дело – Аня будет с Мишей. Теперь я была уверена, что вечер хоть для кого-то сложится удачно.
Из-за всего этого моя голова была настолько перегружена, что даже подумать времени не оставалось. А мне было о чем задуматься. В самом воздухе вокруг меня, окутывая раздражающей аурой неопределенности, витало множество вопросов, ответы на которые непременно хотелось получить. Откуда Лео столько знает об охотниках? Ему известны такие вещи, которые открыты только самым посвященным среди них, он сам так сказал. Что он намерен делать? Зачем в наш неприметный городок явились охотники? В чем их цель? Что знает Эрик? И чего не знает? Как я, обычная девушка, оказалась меж двух полюсов? Что чувствует ко мне Лео? Испытывают ли вампиры чувство привязанности, любви, ненависти? Может ли быть что-нибудь между вампиром и человеком?..
Так много вопросительных знаков. Почему нельзя просто составить анкеты и выдать их Лео с Эриком, а потом получить ответы в письменном виде в двух экземплярах?
– Как иногда все сложно в жизни. – Вырвалось у меня.
– А-а? Что? Что ты говоришь? – Раздался за спиной радостно возбужденный голос Лизы.
– Нет, ничего. – Поспешила я, ее успокоить.
Сестра бабочкой впорхнула в мою комнату и встала рядом со мной, крутясь и удовлетворенно оглядывая себя в зеркало, встроенное в дверцу моего старого дубового шкафа.
– Как я выгляжу? Мне идет? Не длинное?
– Идеально. – В который уже раз заверила я ее.
