– Старый охотник совершенно недооценил тебя. – Усмехнулся он. – Хотел бы я увидеть лицо этого самоуверенного наглеца после того, как он узнает, что клад был прямо у него перед носом, а он ничего не заметил.
– А ты бы заметил?
– Мне не нужно прибегать к таким низким методам как обыск. У меня врожденный дар убеждения.
– Ну да, конечно…
Глубоко вздохнув, я присела на кровать и открыла чемоданчик. Внутри все было так же, как и четыре месяца назад, когда, вернувшись в свой лондонский дом сразу после похорон родителей, я в спешке собирала в случайно попавшийся на глаза старый отцовский чемодан с документами самые дорогие вещи, в которых хранились частички душ самых близких мне людей.
Отодвинув на задний план сентиментальные чувства, я решительно вытащила на свет матово-серый отцовский ноутбук, его старые записные книжки и пачку фотографий. Последние вещи хранились в чемоданчике, сколько я себя помню. Когда-то я пыталась их по-тихому стащить и прочитать, но отец строго-настрого запретил мне даже смотреть в их сторону. Естественно, я не послушалась. Но на то отец и гениальный ученый, чтобы предугадать все мои детские попытки удовлетворить свое любопытство. Это было своего рода изнуряющее соревнование, в котором проигравшей была только я.
Собирая вещи, я, не задумываясь, взяла их с собой. И теперь была несказанно этому рада: если где-то и существовали доказательства связи моей семьи с созданиями ночи, то только здесь, среди этих заметок. Хотя, я и сама не знала, что ищу…
Я быстро пролистала записные книжки, но не нашла в них ничего, хоть отдаленно напоминавшего письма или конверты. Только массу непонятных стенографических записей и символов, которым явно требовался опытный дешифровщик. Поэтому я отложила их в сторону, решив заняться этим после.
Стянув тонкую резинку с пачки фотографий, я принялась бережно раскладывать их на полу.
На первой карточке была заснята вся моя семья: вместе, дома, мы счастливо улыбаемся установленной на таймер камере. Слева – мама – пышущая здоровьем жизнерадостная женщина с копной волос цвета воронова крыла и необычными яблочно-зеленого оттенка глазами под пышными ресницами. Справа – отец – темноволосый, подтянутый атлет с проницательными умными глазами и улыбчивыми морщинками в уголках глаз, на его носу красовались неизменные очки в тонкой оправе, придававшие ему заумный профессорский вид (всегда подозревала, что он в них не нуждался). А в центре идиллии – я – брюнетка с блестящими локонами чуть ниже плеча, с мамиными глазами и счастливыми ямочками на щеках. Картина из прошлой эпохи.
Сглотнув вставший в горле ком, я продолжила перебирать снимки.
Вот папа с сосредоточенным видом сидит за столом, планируя очередную лекцию. Мама, поливающая цветы на балконе – среди живой цветущей зелени она выглядит молодой девушкой. Мы вместе обедаем в любимом ресторане. Я с лучшей подругой Кристиной иду домой из школы. Десятка два моих школьных снимков.
На следующую картинку я смотрела немного дольше, на ней на фоне сугробов зимнего парка замерли четыре маленькие розовощекие фигурки в теплых шубках, огромных меховых шапках и шарфах, плотно намотанных по самые носы: я, Миша, Эрик, Лиза. Я вспомнила, как отец попросил нас постоять спокойно и яркую вспышку его фотоаппарата. Снимок был сделан как раз вовремя – буквально через минуту Миша умудрился свалиться с качелей и довольно сильно ушибить колено, пришлось срочно идти к бабушке Эрика зализывать раны и пить чай с вкусным брусничным пирогом.
Дальше шли самые старые снимки, потрепанные, на пожелтевшей от времени бумаге. Вот это мама, совсем молодая, ее черные волосы свободно спадают по плечам, она наклонилась и нежно вытирает перемазанное смеющееся личико дочки, обрамленное непослушными растрепанными кудрями. Я, демонстрируя выпавший передний молочный зуб, показываю папе новую игрушку – коричневую плюшевую лошадку…
Последняя фотография заставила меня на секунду замереть в замешательстве, сердце забилось чаще – нашла. На мягком стуле в кухне нашей старой квартиры сидел…Леонардо, совершенно такой же, как сейчас, а у него на коленях – я, совсем ребенок, едва научившийся ходить, большеглазое чудо с хвостиком темных завитушек в голубом платьице и длинных белых чулках. Нет, на черно-белой фотографии я бы никогда не увидела его цвет, но почему-то я точно знала – платье было голубое, так же как глаза вампира, от которых я не могла оторваться – зеленые. И это было невероятно и пугающе, как призрак из прошлого.
Леонардо выглядел так, будто не знал, что ему делать: бежать от меня сломя голову или сидеть тихо и позволить ребенку делать то, что ему заблагорассудится. Никогда еще я не видела на прекрасном светящемся уверенностью в себе лице такой смеси замешательства, удивления и нежности. Его сильные руки неуверенно приподнялись, готовые в любой момент предотвратить мое падение, но притронуться ко мне он не решался. Я же напротив смотрела на него с немым обожанием и улыбалась, прижав маленькую розовую ладошку к его приятно прохладной щеке, словно предъявляя на него право собственницы.
