В этот момент я почувствовала, как железный пояс, стягивающий его сердце, дал слабину и на волю вырвался настоящий Лео, жизнерадостный уверенный в себе юноша. Движения его стали более свободными, естественными, хотя и не потеряли при этом ни малейшей толики грации, иногда они были настолько быстрыми, что глаз с трудом улавливал очертания движущейся руки. Его лицо разгладилось, освободившись от гнета забот, а ясная мальчишеская улыбка с едва заметными ямочками на щеках и теплый оттенок глаз словно магнитом притягивали к себе взгляд.
– Ничего… – Смущенно потупилась я под его взглядом, покраснев от того, что слишком откровенно разглядывала любимое лицо. – Тебе так намного лучше.
Не знаю, что на меня нашло, когда я решилась на столь смелое высказывание. Наверное вид смеющегося Лео окончательно вскружил мою неразумную голову и я не нашла ничего лучше, чем броситься из огня в полымя.
– Как так? – Блеснув глазами, переспросил вампир.
– Не знаю как сказать…Так по домашнему. Естественно и слегка небрежно. По-человечески.
Слишком поздно. Мои слова чем-то задели его, и улыбка сменилась привычной серьезностью.
– Я что-то не так сказала?
Ко мне разом вернулась вся нерешительность, я уже проклинала свой язык, вернувший нас с небес на землю. Но сказанного не воротишь…
– Ничего. Но я не могу позволить себе быть небрежным. – Ответил мне ледяной безразличный голос, от которого мороз прошел по коже. Как же быстро может меняться его настроение! – Ложись спать. Уже почти утро, а завтра тебя ждет не самый легкий день. Не выспишься – пеняй на себя.
Строгость учителя, говорящего с глупым учеником окончательно меня расстроила. Я резко повернулась к нему спиной и закуталась одеялом.
Не понимаю, как можно быть таким замечательным, веселым и открытым в один момент и замкнутым, отстраненным и раздраженным в другой! Хотя, тут я не права, открытым он не бывает никогда. Такое чувство, что я знаю его всю жизнь и при этом не знаю о нем совершенно ничего.
Осознание такого простого факта болезненно сжало мое горло. Я хотела обнять его, держать за руку, целовать, хотя бы по-дружески, в щеку, но даже этой малости мне было не дано. Каждый раз, как я до него дотрагиваюсь, у меня появляется ощущение, что ему это совершенно не нравится, и он только из вежливости не шарахается от меня как от проклятого духа.
Нет, напомнила я себе. Разве не достаточно того, что он позволяет мне быть рядом с собой, видеть свою улыбку. За все время нашего знакомства он не сделал мне ничего плохого, разве этого мало? Мало. Прозвенел колокольчиком внутренний голос. Но это лучше, чем ничего.
А отец… Добрый, заботливый, умный, иногда строгий. Таким я его видела каждый день. Я была слепо уверена, что знаю о нем все, а сейчас невольно чувствовала себя преданной. И мне было стыдно за это чувство. Отец ведь не лгал мне, он просто избегал разговоров о своем прошлом до встречи с мамой. Он всегда говорил «мы», или «мы с твоей мамой», но никогда «я». Словно давая понять, что его жизнь началась именно с того момента, когда он мельком заметил в толпе на площади захолустного городка необычные светло-зеленые глаза и был так зачарован их сиянием, что последовал за их обладательницей до конца своей жизни. Почему я раньше этого не замечала?
Вот такие они, мужчины в моей жизни. Все что-то от меня скрывают.
Не важно. Завтра. Уже завтра, нет сегодня, я все узнаю.
Пригревшись под мягким одеялом, я почувствовала уютное спокойствие, усталость от длинного вечера взяла, наконец, свое, и я забылась глубоким исцеляющим сном.
Глава 18
Проснулась я с первыми лучами солнца, которые, прорвавшись сквозь тяжелые занавеси цвета бордо, тусклыми красноватыми бликами упали на одеяло.
Я рывком села в кровати.
– Лео?
Но, нет. Кроме меня в комнате никого не оказалось. Чувство облегчения от этого обстоятельства смешалось с разочарованием. Зато у меня появилась возможность осмотреть его комнату без посторонних глаз. Возможно, вещи расскажут мне больше, чем их скрытный владелец.
Я откинула край одеяла и, пройдя босиком по высокому необыкновенно мягкому ворсу ковра, подошла к вытянутому стрельчатому окну и раздвинула тяжелые портьеры. Солнечный свет радостно ворвался в комнату, а от наполовину разрисованного сказочными морозными узорами окна повеяло зимней прохладой, которую не в силах были сдержать даже толстые пластиковые стекла.
Солнце всегда поднимало мне настроение. Вот и сейчас я ощутила прилив сил и вдохновения. Сладко потянувшись в его ласковых лучах, я принялась за выполнение задуманного.
На столе все еще лежала массивная книга в потертой красно-коричневой обложке.
– «Уильям Шекспир. Пьесы» – Прочитала я ее заглавие.
Закладкой служил листок нашей с Лео переписки, еще вчера лежавший на прикроватном столике, она была примерно посередине тома. Я раскрыла книгу по закладке: «Отелло».
