Решение Миклухо-Маклая избрать местом пребывания и исследований остров, где обитали племена людоедов, о которых рассказывали ужасные истории, выглядело безумной авантюрой. Новая Гвинея оставалась в стороне от экономических интересов европейских держав. На ней не было найдено месторождений драгоценных металлов. Тропическая растительность препятствовала освоению этих территорий.
Миклухо-Маклай избрал практически не изученный юговосточный берег Новой Гвинеи, где высадился в сентябре 1871 года и более года жил среди «дикарей», общаясь с ними и завоевав их уважение.
«Меня приятно поразили, – писал он, – хорошие и вежливые отношения, которые существуют между туземцами, их дружелюбное отношение с жёнами и детьми. Во всё мое пребывание на “Берегу Маклая” мне не случалось видеть ни одной грубой ссоры или драки между туземцами; я также не слышал ни об одной краже или убийстве между жителями одной и той же деревни. В этой общине не было начальников, не было ни богатых, ни бедных, почему не было ни зависти, ни воровства, ни насилия. Легкость добывания средств к существованию не заставляла их много трудиться, почему выражения злобы, ожесточения, досады не имели места».
Представители разных культур смогли жить в дружбе и согласии на основе универсального морального принципа: не делай другому того, чего не желаешь, чтобы делали тебе. Миклухо-Маклай поставил эксперимент с немалым риском для жизни, доказав не только единство человеческих рас, но и глубокое родство людей, относящихся к разным культурам.
Л.Н. Толстой писал Миклухо-Маклаю: «Мне хочется сказать вам следующее: если ваши коллекции очень важны, важнее всего, что собрано до сих пор во всём мире, то и в этом случае все коллекции ваши и все наблюдения научные ничто в сравнении с тем наблюдением о свойствах человека, которые вы сделали, поселившись среди диких и войдя в общение с ними и воздействуя на них одним разумом… Ваш опыт общения с дикими составит эпоху в той науке, которой я служу, – в науке о том, как жить людям друг с другом».
На личном примере Миклухо-Маклай поставил успешный опыт
В те же годы в России была популярна книга Н.Я. Данилевского «Россия и Европа» (1871). В ней утверждался принцип разнообразия культур, их обогащения при контактах и синтеза, который, по его мнению, в наибольшей степени характерен для славянского культурно-исторического типа. (Идея славянского единства была популярна до последнего десятилетия ХХ века, когда идеологию Советского Союза сменила буржуазная идеология капитализма, потребительства и личного обогащения.)
Н.Я. Данилевский был противником теории Дарвина. Однако и он, говоря о цивилизации, порой ссылался на биологические закономерности: «Всему живущему, как отдельному неделимому, так и целым видам, родам, отрядам животных или растений, даётся известная только сумма жизни, с истощением которой они должны умереть.
Геология и палеонтология показывают, как для разных видов… живых существ было время зарождения, наивысшего развития, постепенного уменьшения и, наконец, совершенного исчезновения. Как и почему это так делается – никто не знает, хотя и стараются объяснять на разные лады. В сущности же, это остарение, одряхление целых видов, родов и даже отрядов – не более удивительно, чем смерть отдельных индивидуумов, настоящей причины которой так же никто не знает и не понимает.
История говорит то же самое о народах: и они нарождаются, достигают различных степеней развития, стареют, дряхлеют, умирают – и умирают не от внешних только причин. Внешние причины, как и у отдельных лиц, по большей части только ускоряют смерть больного и расслабленного тела, которое в состоянии крепости сил, в пору юношества или мужества, очень хорошо бы превозмогло их вредоносное влияние».
Идея верная, но только в природных условиях, как мы не раз отмечали, практически не стареют и не вымирают самые примитивные. В обществе наиболее развитые, сильные цивилизации при случае подавляют и уничтожают менее развитые племена. (Достаточно вспомнить вторжение западных европейцев в Новый Свет.) В этом история человечества прямо противоположна истории жизни на Земле.
Немецкий биолог, активный последователь и пропагандист учения Дарвина Эрнст Геккель (1834–1919) высказал гипотезу о переходной форме между обезьяной и человеком – питекантропе. Археологические раскопки подтвердили эту идею.
Исходя из принципа естественного отбора, Геккель отделял «дикаря» от «человека как органа развитой гражданственности». Первый, по его мнению, стоит ближе к обезьяне, чем второй. (Этим, вне желания ученого, оправдывалась колониальная политика европейцев.)
По его мнению, в природе господствует борьба за существование, и дикарь ведет её, используя все ему доступные средства, включая жестокость, коварство, в отличие от цивилизованного человека.
