Лучшие снайперы армии и Осоавиахима[37] испытывали со всех точек зрения новое оружие, образцы которого привез с собой из Тулы Дегтярев. Из нескольких штук было специально произведено по 10 000 выстрелов: в течение нескольких дней, без пощады оружия, трещали, не переставая, выстрелы на стрельбище. Изнашиваемость ствола и затвора была нормальной. Были произведены специальные испытания в особо тяжелых условиях — в дождь, среди пыли и песка. Две винтовки на сутки оставили в пруде. Две закопали в землю; некоторые были подвергнуты грубым ударам и толчкам, — новая винтовка с честью выдержала все испытания. Но особое ликование вызвала новая винтовка у снайперов. Каждый опытный стрелок понимает, ЧТО ЗНАЧИТ отрывать в бою винтовку от плеча и ворочать затвором именно тогда, когда дорога каждая десятая секунды и цель не ждет. При стрельбе в боевых условиях — при плохой видимости, при мимолетном появлении цели или, наконец, при необходимости развить шквал огня — новая винтовка без телескопа и с телескопом в руках снайперов — а их в стране уже было много десятков тысяч, — являлась страшным оружием. Немудрено поэтому, что глаза снайперов, окружавших Тухачевского, сияли от радости.
Маршал зорко присматривался к реакциям стрелковой молодежи и внимательно выслушивал суждения о новой винтовке. Несколько замечаний он отметил, как особо ценные: полупистолетное ложе, иной изгиб приклада у плеча и рукоятки затвора. Относительно необходимости штыка между молодежью возник горячий спор. Большинство резко отрицало необходимость штыка на такой точной и сложной боевой машине. Другие, видевшие сами военную страду, признавали, что штык, все-таки, должен быть, но не постоянный, как на старой винтовке, а надевающийся перед атакой. Спор разрешил сам маршал.
— Большое спасибо, товарищи, за высказанные мнения. Конечно, если бы вся наша армия состояла из первоклассных или даже просто хороших стрелков и выдержанных солдат, штык был бы только лишней тяжестью. Но поскольку пока, увы, этого еще нет, нужен и штык. Конечно, при стрельбе он только помеха. Но даже и в современной войне штыковая атака не исключается. Нужно дать нашему простому рабочему и крестьянину, недавно призванным в армию и попавшим в бой, ощущение, что в их руках не только точная машина для стрельбы, но и простое холодное оружие — типа старинных вил или рогатины. Это, как говорили римляне, — «ultimo ratio» — последний довод. Когда уже не до стрельбы, кусок острой стали на конце винтовки дает уверенность неопытному солдату, что он вооружен чем-то солидным. Патрон может оказаться с осечкой, затвор заклиниться, а родимый штык вывезет всегда…
— Да что, товарищ маршал, — недовольно возразил ему какой-то молодой снайпер, отстаивавший винтовку без штыка. — Разве ж мы живем в суворовское время, когда пуля была дурой, а штык молодцом?
Тухачевский усмехнулся.
— Конечно, дорогой товарищ, — мягко возразил он, — времена у нас теперь другие, но психика бойца изменилась не так уж много. Инстинкт самосохранения и драки остался почти тем же. Бывает, что и на современных фронтах дерутся просто кулаками и зубами, а не оружием.
— Уж будто бы, товарищ маршал?.. Это когда-то, в допотопные времена, может, было…
Спор, веселый товарищеский спор, разгорался с большим оживлением. Молодые энтузиасты стрелкового спорта сгруппировались около маршала, чувствуя в нем действительно бывалого, боевого старшего товарища… Осеннее небо было так ясно и чисто, солнечные лучи так приветливо грели своим последним теплом, что Тухачевский не чувствовал себя здесь начальником. Веселая смелая молодежь с винтовками в крепких руках живо напомнила ему его молодые боевые годы и он, охотно отзываясь на все живые вопросы, сам ставил острые темы. Мимоходом он сообщил, что одна из первых партий новых винтовок будет направлена в Испанию.
— Да на что им наши новые винты? — возразил какой-то курносый паренек с комсомольским значком на защитной рубашке. — Им старых винтов послать, — будет за глаза с них!.. Вояки тоже выискались! Им бы навахами ихними драться, а не правильным оружием да нашими автоматами.
Кругом засмеялись.
— Ну, конечно… Такие машины в чужие руки отдавать?
— А ты, Петька, легче на поворотах, — обрезал его кто-то.
— «Чужие руки». Сказанул тоже! Там ведь наш брат, пролетарий, бьется. Надо ему помочь. Ведь все испанское золото, небось, мы сюда, в Москву-то, «на хранение» взяли.
— Помочь — это я никак не против. Ну, там резолюцию вынести или монеты послать. А только не тем помогать, что нам самим так нужно, — не кровью да не такими вот конфетками.
Его широкая рука любовно погладила вороненую сталь винтовки.
— Ничего, товарищ. Мы пошлем им партию оружия, как образец. Поглядим, как оно себя покажет в настоящих боях, — сказал Тухачевский.
Объяснение маршала не удовлетворило курносого паренька.
— На испытание? — переспросил он недовольно. — Мы и сами на маневрах испытание еще почище сделаем. Зачем богатство наше за зря растрачивать?..
