Заговор Красного Волка полностью

— Мэр Соррофрана — чистильщик ботинок императора, нет, его тряпка. Но Его Превосходительство не владеет «Чатрандом». Если он нанимает Великий Корабль, он делает это с разрешения Торговой Семьи Чатранд. На его борту никогда не будет экипажа, кроме как с благословения Семьи.

— Не читай мне лекций, Оггоск, — сказал Роуз, его голос был предупреждающим грохотом. — Я им командую. Дольше и лучше, чем кто-либо из ныне живущих.

— Тогда ты помнишь самую раздражающую привычку леди Лападолмы.

— Декламировать мерзкие стихи?

— Комплектовать команду! — рявкнула Оггоск. — Посягательство на твои права капитана! В каждом путешествии она досаждает нам одним или двумя своими личными сплетниками. Ни одна другая Семья не берет на себя так много.

Роуз хмыкнул. Леди Лападолма Елиг была правящей бабушкой Торговой семьи, которая владела «Чатрандом» и оснащала его на протяжении двенадцати поколений. Она была двоюродной сестрой Императора, но проявляла не более чем формальную лояльность к Аметриновому Трону. Ее семья всегда была замужем за властью, как внутри империи, так и за ее пределами: сама Лападолма была вдовой Бишвы Эгалгука, монарха острова Фулн.

Елиги владели дюжинами кораблей, но именно «Чатранд» был их великой славой. Ни одно другое судно не могло перевезти и трети того, что перевозил он за один рейс, и не могло заработать и трети золота. И ни одной другой Семье не удавалось под самым носом у Императора сохранить столько этого золота для себя. В этом была виновата традиция: к долгой ярости Императора считалось, что в тот день, когда «Чатранд» покинет порт в руках другого владельца, он затонет. Чепуха, наверное. Но даже Его Превосходительство не мог допустить катастрофу такого чудовищного масштаба.

Конечно, традиция — и почти все остальное — вот-вот должна была измениться…

Старуха, скрытая облаком прогорклого дыма, усмехнулась.

— Поймали! — сказала она. — Если кого-то и поймали, так это тебя, капитан.

Роуз бросил на нее мрачный взгляд. Кошка замурлыкала у его ноги.

— Ты не хотел этого поручения, — категорически сказала она. — Ты не хотел еще раз встать за руль «Чатранда». Почему, если тебе так щедро платят?

— Меня предупредили.

— Только из-за желания спрятаться. Ты заставил императора гоняться за собой целый год, от острова к острову, от порта к порту. И ты почти сбежал…

— Все еще чертова ведьма. — Роуз пристально посмотрел на нее. — Все еще обманщица и шпионка.

— Ты почти сбежал, — повторила Оггоск. — Фликкерманы поймали тебя прошлой ночью с билетом на карету в глубь суши. В глубь суши! Ну, капитан, это было бы впервые в твоей жизни!

— Оггоск, — прорычал он, — помолчи.

Ее глаза по-прежнему были прикованы к нему:

— Тоже мне секрет. Соррофран похож на муравьиный улей, все знают, что сегодня утром будет назван капитан, все ошибаются. И больше всего они удивляются, почему «Чатранд» провел три месяца в этой собачьей конуре, а не в могучем Этерхорде через залив. Ты расскажешь им, капитан Роуз? Не мог бы ты заодно рассказать, почему некоторые влиятельные люди в столице могли бы заподозрить что-то неладное? Почему, скажем, в нашем трюме хранится провизия на двенадцать месяцев, хотя мы собираемся в трехмесячное плавание? Это будет трудно объяснить — и прежде всего Елигам. Предположим, ты скажешь им правду: астрологи Его Превосходительства убедили старого Магада, что настал час его судьбы, момент, когда он будет сокрушен — или возвышен над всеми правителями, которые когда-либо были или будут. Клянусь Найей, было ли когда-нибудь по-другому? Мужчина прыгнет в печь, если ему сказать, что это способ властвовать над другими. Это безумие и чудо, что мы позволяем вам править. Но самое большое чудо — это угроза.

Голова Роуза дернулась вверх, и Оггоск захихикала.

— Эхе! Угроза! Что они использовали против тебя, капитан? Что заставляет Нилуса Ротби Роуза отправиться в плавание, хотя он против?

Лицо капитана Роуза побагровело, но его голос, когда он заговорил, был низким и ядовитым:

— Помните, леди Оггоск, что мы скоро снимемся с якоря. И еще не забудьте, что в море этот капитан вообще не терпит принуждения.

Старуха опустила глаза и забилась в свой угол. Несколько мгновений они ехали в молчании. Затем с внезапным «Ух!» кучер остановил лошадей, вскочил со своего места и распахнул дверь.

Чернокожий мужчина стоял в дверном проеме, явно готовясь войти в карету. На нем был темный жилет поверх белой шелковой рубашки и, что совсем неуместно, круглая шерстяная шляпа, какие монахи-темплары надевали во время путешествий. В одной руке он держал футляр для пергамента, в другой — черную сумку с двумя грубыми деревянными ручками. Сумка была старой, потертой и набитой почти до отказа. Мужчина вежливо поклонился Оггоск, затем Роузу.

— Кто ты такой, во имя девяти огненных преисподен? — взревел Роуз, его нервы, наконец, не выдержали.