— Произошла какая-то ошибка, — сказал Чедфеллоу. — Вы были на Пеллуридах.
— Да, был, — сказал Роуз. — Но это не ваша забота.
— Вы не можете командовать «
Роуз наклонился вперед, ярость исказила его черты. Оггоск коснулась его руки. Капитан дернулся в ее сторону, затем остановился и снова выпрямился. Его палец ткнул в Чедфеллоу.
— Мы на берегу, доктор, где ваш язык принадлежит вам. Но завтра мы отплываем. Запомните это. Ибо я — капитан Великого Корабля. И если вы собираетесь подняться на борт, я предупреждаю вас, каким бы посланником вы ни были: на воде нет закона, кроме моего. Закона Нилуса Ротби Роуза. В этом имени есть заноза, пчелиное жало и лезвие: мои родственники знали, что они имели в виду, когда назвали меня
— Нет, — сказал Чедфеллоу, медленно качая головой. — Я не поплыву с вами, нет.
Их взгляды встретились. Роуз выглядел охваченным одновременно радостью и обидой.
— Что ж, — сказал он наконец, — это касается только вас и вашего императора. Не ждите, что я буду умолять. Кучер!
Кучер резко съежился на три дюйма, его колени подогнулись.
— Поезжай дальше, ты, тупая, пялящаяся, золотушная дворняга!
Мгновение спустя экипаж скрылся за углом улицы. Чедфеллоу стоял неподвижно, встревоженный как никогда в жизни. Когда носильщики подошли к двери таверны с его морским сундуком, он не знал, что им сказать.
После того как
Этот человек был лжецом и обманывал Пазела всю жизнь. В Ормаэле, где Пазел жил со своей матерью и сестрой в каменном доме с видом на город, он считал Чедфеллоу великолепным и добрым. Его собственный отец, морской капитан, впервые привел доктора в дом, когда Пазелу было всего шесть лет, представив его семье как «нашего выдающегося друга из Этерхорда, города королей». Представив доктору свою жену Сутинию и дочь Неду, он указал на Пазела и прогудел: «А это мой сын — сообразительный малый, прирожденный ученый». Пазел покраснел от похвалы, хотя у него на уме было кое-что еще для своего будущего, кроме книг и учебы. Он хотел плавать на корабле отца.
Чедфеллоу был одним из немногих арквали, ступивших в Ормаэл после окончания Второй морской войны. Его глубокий голос и элегантная странная одежда лишили Пазела дара речи от восхищения. В течение многих лет он представлял Арквал страной учтивых джентльменов в камзолах.
Через шесть месяцев после представления Чедфеллоу своей семье, капитан Грегори Паткендл отплыл из Ормаэла с разведывательной миссией и не вернулся. Предположили, что это какой-то ужасный несчастный случай. Всеобщее смятение охватило город. Вдовы моряков оставили подарки на пороге: траурные кружева для его матери и сестры, черный шарф для самого Пазела. Затем торговец из Рукмаста принес новость о том, что корабль Паткендла был замечен в заливе Тил среди флотилии военных кораблей Мзитрина. Он был перекрашен, и на нем развевался черно-золотой вымпел королей Мзитрина.
Чедфеллоу к тому времени был Специальным посланником Императора в Ормаэле и жил в прекрасном доме в городе. Он часто посещал дом Пазела в те месяцы страха и всегда настаивал на том, что Грегори, возможно, все еще жив, взят в плен пиратами («они плодятся, как угри в заливе») или самими мзитрини. Сестра Пазела, Неда спросила, не может ли великая империя доктора послать корабли, чтобы спасти его. Чедфеллоу ответил, что короли Мзитрина правят территорией, такой же огромной, как и территория Арквала. Если император поплывет против них, сказал он, это никого не спасет, но погибнет очень много отцов.
Тем не менее он был утешением для всех них. Мать Пазела, Сутиния, часто уговаривала Чедфеллоу остаться на ужин, после чего он целовал ей руку в знак благодарности. «Еда так же прекрасна, как и ее создательница», — говорил он, заставляя детей ежиться. Нельзя было, однако, отрицать красоту Сутинии с ее темно-оливковой кожей и поразительными зелеными глазами. Как и Чедфеллоу, она была иностранкой, приехавшей с высокогорья с группой купцов, торговавших корицей и сурьмой, и даже спустя долгое время после ее брака с капитаном Грегори соседи все еще относились к ней с настороженностью.
