Заговор Красного Волка полностью

так же уверенно и быстро, как и на залитой дневным светом верхней палубе, и

Пазел спросил себя, помнит ли квартирмейстер весь план корабля. Минуту спустя

они услышали, как Фиффенгурт чиркнул кремнем, а затем лампа с шипением

ожила.

— Жилая палуба, — сказал Фиффенгурт. — Вы будете спать прямо здесь, парни, и есть в задней части главной столовой, после матросов. В хорошую погоду

у вас будет свет из люков, а ветроуловители немного освежат воздух, как только

мы отправимся в путь. Не обращайте внимания на запах; вы не заметите его через

день или два. В вашем отсеке нет иллюминаторов, но, если вы не будете вести себя

как хулиганы, матросы могут оставлять открытыми двери своих отсеков, и у вас

будет немного больше света. Пошли, я с вами.

При тусклом свете моржового жира они исследовали свой новый дом: затхлая

деревянная пещера, дальние углы которой терялись во мраке. Массивные пиллерсы

подпирали потолок, достаточно низкий, и самые высокие мальчики могли до него

83

-

84-

дотронуться. Каждая балка, перегородка и даже длинные обеденные столы были

вырезаны из одного и того же гигантского, неизмеримо древнего дерева. Воздух

был тяжелым; пахло, как в амбаре, плотно закрытом из-за бури.

Фиффенгурт постучал по переборке:

— Облачный дуб. Прочный, как любое дерево в Алифросе, но вдвое легче.

Орудийная и жилая палубы — почти сплошной облачный дуб. Парни, мы не знаем

и половины секретов « Чатранда», но один из них мы знаем достаточно хорошо. Не

то чтобы это принесло нам много пользы: облачных дубов больше нет. Последние

пятьдесят растут на горе Этег в тайном месте. Раз в сто лет жители собирают

урожай: одно дерево для капитального ремонта этого серого джентльмена.

Позади них на лестнице раздались шаги.

— А, Теггац! Очень вовремя! — сказал Фиффенгурт. — Ребята, будьте добры

к этому человеку, иначе он вас отравит: он — наш главный кок.

Теггац был дородным, с круглыми красными щеками. Маленькие и глубоко

посаженные глаза, почти не видимые. Он засмеялся, нервно потирая руки.

Мальчики ждали, смех продолжался, руки двигались все быстрее и быстрее.

Наконец Теггац заговорил — радостный, мягкий взрыв:

— Пастуший пирог!

— Пастуший пирог, не так ли? — спросил Фиффенгурт. — Представьте его

себе! Давайте!

— Представьте! — хихикнул Теггац и помахал рукой вверх по лестнице.

Снова послышались шаги, а затем появилась вторая группа мальчиков с тарелками, тарелками и чашками. Их было около пятнадцати — старшие смолбои, оставшиеся

после предыдущих путешествий. Большинство приветствовало новичков

откровенными, дружелюбными взглядами, но горстка смотрела на них с чем-то

похожим на враждебность, как будто они оценивали конкурентов. Фиффенгурт

представил их всех по именам, когда они ставили свою ношу на столы.

— Это ваши старшие братья, — сказал он новичкам. — Некоторые из них

проработали на « Чатранде» четыре года. Конечно, у всех нас есть новый капитан и

новые правила, которые нужно выучить. Но пока вы не узнаете корабль так же

хорошо, как они, прислушивайтесь к ним. Пейтр и Дасту — ваши начальники, потому что они самые старшие, и через год станут полноценными матросами, если

не попадут в неприятности.

Пазел изучал двух старших смолбоев. У Пейтра были узкие плечи и

заостренный подбородок. Он улыбнулся, но в его взгляде была настороженность, как будто он всегда ожидал какого-то неприятного сюрприза. Дасту был

широкоплечим и сильным, на чисто выбритом лице застыла безмятежность.

Фиффенгурт ушел, когда они сели за стол. Пастуший пирог был вкусным и

горячим, и, когда они закончили, Пейтр и Дасту повели новичков на экскурсию по

« Чатранду». Везде царила спешка: корабль должен был отплыть в сумерках, и

работа кипела с бешеной скоростью. Лейтенанты носились взад и вперед, обливаясь потом, безостановочно выкрикивая приказы. Грузовые краны

84

-

85-

поднимались и опускались. Бригады матросов катили бочки по палубам.

Мальчиков пихали, на них наступали, над ними смеялись, их проклинали. Где бы

они ни стояли, они стояли у кого-то на пути.

И все же Пазел влюбился, раз и навсегда. Мало что может быть прекраснее

судна с полным парусным вооружением и « Чатранд» был чудом, посрамившим

всех остальных. Каждый дюйм его тела казался делом рук магов. Например, знаменитые стеклянные доски: шесть мощных полупрозрачных окон, встроенных

прямо в пол верхней палубы и заливающих главную палубу дневным светом. Сама

главная палуба имела две стеклянные доски, и одна сохранилась в полу верхней

орудийной палубы. Через все это люди, не задумываясь, тащили ящики и пушки: за

шестьсот лет доски ни разу не треснули и даже не дали течи. Некоторые из них

были потеряны в чрезвычайных происшествиях — пушечный огонь, падение мачт