в Джитрил; ни он, ни кто-либо из их знакомых не могли прочесть ни слова. Но
теперь Пазел мог. Он открыл книгу наугад:
79
-
80-
Так оно и было: ведьма, провидица или колдунья, как всегда боялись добрые
люди Ормаэла. Но, похоже, не очень хорошая. Неда не приобрела Дар и
фактически вообще не изменилась — только ее волосы посерели, как у старухи.
Когда Неда не смогла прочитать джитрили или понять разговорный мадингае, она
посмотрела на свою мать таким взглядом, который Пазел запомнил на всю жизнь.
Взгляд не гнева, а простого осознания: она чуть не убила свою дочь ни за что.
— Это может начаться, когда ты вырастешь, — сказала Сутиния, и Неда
пожала плечами.
В тот первый раз его Дар длился три дня — и закончился, как всегда в
последствии, припадком.
Это был чистый ужас. Холодные когти схватили его за голову, запах кремовых
яблок заполнил рот и ноздри, мурлыканье переросло в уродливое, истеричное
карканье. Пазел позвал мать. Но то, что исходило из его уст, было чепухой, детской
болтовней, шумом.
Мать тоже понесла чушь, как и Неда:
— Гвафамогафва-Пазел! Магваталол! Пазелгвенаганенебарлуч!
Он закрыл глаза, заткнул уши, но голоса доносились до него. Когда он снова
посмотрел, Неда указывала на него и кричала на их мать, как будто припадок был у
нее. Вскоре мать ответила тем же. Звук был невероятной силы.
— Перестаньте! Перестаньте! — взвыл Пазел. Но никто не понял. Когда Неда
начала швырять луком и блюдцами, он побежал к соседскому дому и спрятался под
крыльцом.
Через три часа в голове что-то затрещало и приступ закончился. Он выполз
наружу: соседка пела, готовя еду, нормальным человеческим голосом, и ни один
звук никогда не был слаще.
Но дома мать сказала, что Неда связала свою одежду в узел и ушла. На
следующей неделе он получил письмо — она со школьными друзьями, она ищет
работу, она никогда не простит матери.
Неда прислала мальчика за ее вещами. Она никогда не приходила и больше не
писала. Но однажды Пазел обнаружил на трюмо своей матери незавершенное
письмо.
Магия всегда действовала одинаково: сначала Дар, который дарил ему мир, затем припадки, которые отрезали его от всех. Несколько дней чудес, несколько
часов ада. Конечно, Дар был невероятно полезен — и он никогда не забывал язык, который приобрел благодаря ему, — но припадки пугали его до полусмерти. И
однажды они действительно чуть не стали причиной его смерти: на борту
китобои запечатали его в мешок с углем, пока он был без сознания. Он проснулся
запертым в свинарнике и оставался там до высадки на берег. Матросы сказали, что
80
-
81-
ему еще повезло: капитан, полагая, что в него вселились дьяволы, хотел сбросить
его за борт.
Случайно они оказались в Сорне — и Пазел направился прямиком на
знаменитую улицу, где ведьмы, алхимики и врачи-призраки Слагдры занимались
своим ремеслом. После долгих расспросов они направили его к изготовителю
зелий. Тот забрал каждый пенни, который Пазел собирал для получения
гражданства, и дал ему густое фиолетовое масло. Оно пузырилась, и когда
пузырьки лопались, он слышал тихие хрипы, похожие на хрипы умирающих
мышей, и чувствовал запах чего-то гнилостного. Он выпил масло одним глотком.
Зелье подействовало. Почти год прошел без какого-либо припадка. То, что он
больше не будет изучать языки — во всяком случае, волшебным образом, —
казалось небольшой платой. Но, благодаря Чедфеллоу, Дар и его ужасы вернулись.
Любые сожаления о своем решении порвать отношения с доктором исчезли, когда
он вспомнил этот запах кремовых яблок, этот ужасный визг.
Глава 9. КРИКИ И ШЕПОТКИ
В любом случае (сказал себе Пазел, поднимаясь по трапу) нет необходимости
беспокоиться за следующие нескольких дней. Ему предстоит открыть новый
корабль, создать новую жизнь.
На полпути к верхней палубе кто-то произнес его имя. Пазел обернулся и
увидел маленького мальчика в тюрбане, идущего прямо за ним. Мальчик
ухмыльнулся и заговорил почти шепотом.
— Где ты выучил этот язык, а? Только честно!
— Я его не знаю, — ответил Пазел, встревоженный. — Как я и сказал
Фиффенгурту — кто-то перевел для меня.
