— и их пришлось заменить деревом, поскольку в записях не указывалось ни
название этого чудесного кристалла, ни то, как он был изготовлен или добыт.
Еще одним чудом были переговорные трубки: тонкие медные трубки, обернутые кожей, змеились между палубами и отсеками от носа до кормы. От них
было мало толку в плохую погоду, и они были бесполезны в бою, когда пушка
оглушала всех. Но в спокойные дни капитан мог обратиться к офицеру у руля, не
вставая из-за стола, или заказать чай, не покидая квартердека.
На нижних палубах их ждало множество еще более странных зрелищ. Пейтр
показал им орудийный порт рядом с носом, где в дерево был вставлен белый
изогнутый предмет длиной с предплечье Пазела. Мальчики ахнули, когда поняли, что смотрят на зуб.
— Клык морского змея, — сказал им Дасту. — Убит четыреста лет назад
стрелками у этого самого порта. Они заделали зубом трещину в корпусе, как вы
можете видеть: на удачу, по крайней мере, так они надеялись.
— И это не самая страшная вещь на этом корабле, — сказал Пейтр.
— Да, брат, не самая, — быстро подтвердил Дасту. — Но о таких мы сегодня
говорить не будем.
Конечно, такие «неназываемые вещи» вызвали у смолбоев еще большее
любопытство, чем когда-либо, и вскоре поползли слухи. Проклятия; существа в
трюме; странные обряды матросов; смолбои, замаринованные в бочках с рассолом: к вечеру Пазел услышал их все.
— В кормовом трюме есть балка, — прошептал ему веснушчатый мальчик по
имени Дарби, — с именами всех тех, кто был убит на борту со дня спуска на воду.
И, хотя каждое имя размером с рисовое зернышко, список простирается на
тринадцать ярдов.
— И еще есть исчезающие отсеки, — продолжил другой по имени Свифт. —
Если ты когда-нибудь увидишь дверь или люк там, где их не должно быть — не
открывай их! В этих комнатах хранятся ужасные вещи — и одна из них никогда
больше не позволит тебе уйти, если дверь за тобой закроется.
— И г-г-г-где-то, — вставил Рейаст, новенький с добрым лицом, чьи губы
85
-
86-
дрожали от его постоянного заикания, — есть г-г-говорящая половица. Она с-с-стонет голосом к-к-к-капитана, который от-от-отдааа...
— Чепуха, Рейаст! — возразил подслушавший Дасту. — Роуз — единственный
капитан, о котором вам следует думать. Бойтесь его, если вам нужно кого-то
бояться, и держитесь подальше от его пути. А теперь идите, все вместе, и подвесьте
эти гамаки!
Они только что получили свои гамаки — залатанные и изъеденные молью, отвергнутые матросами — и пытались занять места для подвешивания на жилой
палубе. Мальчики постарше показали им, как подвешивать гамаки к большим
столбам, которые называются пиллерсы, и как взбираться по вбитым в столбы
колышкам для подвешивания гамаков, не сбивая их и не заставляя соседа рухнуть
вниз. Гамаки были подвешены на три глубины: Пазел оказался на среднем уровне, над ним был Нипс, а внизу — Рейаст.
— Рундуки по правому борту, — сказал им Пейтр, ударяя носком по тяжелому
ящику. — Крепко привязывайте к переборке, кроме как в порту и между сменами.
Три мальца на ящик. Для вас есть свежие рубашки и бриджи, но не прикасайтесь к
ним, пока вас как следует не отмоют — то есть, как мы говорим, не обезвошут и не
нарядят для домашнего порта. Нравится вам или нет, мистер Фиффенгурт сожжет
ваши старые тряпки в печи.
Во время ланча новичкам пришлось прислуживать сотне матросов третьей
вахты, которые с огромным удовольствием поглощали еду и грог и требовали
добавки, пока мальчики в безостановочной панике носились вверх и вниз по
лестнице с камбуза. Заливаясь смехом, матросы дразнили их, говоря, что капитан
Роуз заставит их бегать с пушечным ядром под мышкой, если они не будут
двигаться живее.
— И не позволяй своим блохам упасть на меня, пока ты с ними цап-царап!
— Ха-ха-ха! И немного Уллупридского рома, пока вы этим занимаетесь, голубки!
— Или, еще лучше, одну из этих Уллупридских девчонок. Могешь ее добыть?
Когда их собственный ланч (на этот раз солонина с морковью и ямсом) подходил к концу, появился Фиффенгурт с синим пером и потрепанным
гроссбухом с переплетом из тюленьей кожи. Он расчистил место на столе и
обратился к каждому новичку по очереди. Место рождения? Предыдущий корабль, если таковой имелся? Болезни? Учеба в школе? Навыки? Все, что они ему
говорили, записывалось в судовой журнал.
Пазел с ужасом ждал своей очереди. Весь день он слышал шепот за спиной —
догадки и предположения о его коже и акценте. Когда он назвал Ормаэл местом
своего рождения, раздались подмигивания и приглушенный смех.
Фиффенгурт оторвал взгляд от своей книги и впервые с момента их прибытия
стал выглядеть по-настоящему сердитым. Смех прекратился. Затем Фиффенгурт
спросил о предыдущих кораблях. К тому времени, как Пазел перечислил все шесть, лица мальчиков были спокойными и задумчивыми.
86
-
87-
