Заговор Красного Волка полностью

хороша в чем-то другом.

— Много в чем, — сказал Пазел. — На самом деле, раньше я думал, что она

хороша во всем. Неда была сильной, как и ты. Она прекрасно пела и знала тысячу

песен. И вот что мне запомнилось больше всего — она понимала людей. Я не мог

обмануть ее, и никто другой тоже не мог. Иногда это заставляло ее грустить. Но

если заклинание и сделало что-то — кроме того, что чуть не убило ее, — мы этого

не заметили до того, как она убежала. Иногда я спрашиваю себя, простит ли она

когда-нибудь нашу мать, вспоминает ли обо мне.

— Конечно, вспоминает. Не будь таким тупым.

— Я даже не знаю, жива ли она.

5 Над столом, во всю его восьмифутовую длину, простиралась свисающая с потолка «панка», как называют в Индии

громадное опахало — собственно говоря, это нечто вроде гигантского веера. Основой этого устройства служил

стволик бамбука толщиной четыре-пять дюймов, а с него свисала длинная, фута в четыре, бахрома из сухих

пальмовых листьев. Шнур, закрепленный посередине опахала, пробегал по потолку через серию блоков и был

выведен через отверстие в стене на кухню. Чтобы привести в действие это хитроумное приспособление, не хватало

только шустрого мальчишки, который бы время от времени дергал за конец шнура так, чтобы веер качался над

столом и обвевал обедающих тепловатым ветерком (Даррелл).

163

-

164-

Таша прикусила губу. Пазел моргнул, глядя на страницу с текстом на

мзитрини. В другом конце комнаты Паку́ Лападолма весело болтала о дне

рождения императора — до него оставалось две недели, но он уже был предметом

оживленного ожидания. Двоюродная бабушка Паку́ подарила кораблю «ящик для

вечеринок», который нужно было открыть в указанную ночь: в нем наверняка было

что-то диковинное.

— Произнесите, м'леди, — сказал наконец Пазел. — Мой муж никогда не

будет голодать, пока я жива.

— Блар баффл... о, как бы я хотела, чтобы они заткнулись! — Таша

пристально посмотрела на Паку́. — У нее голос, как у подвыпившего петуха. Мы

должны пойти в мою каюту.

— Блестящая идея, — сухо сказал Пазел.

Со дня его припадка прошел месяц. Посол Исик больше не разговаривал с

Пазелом: когда они проходили по палубе, он притворялся, что не видит смолбоя.

Герцил предложил Пазелу написать письмо с извинениями. Но как он мог

извиняться за то, что сказал правду? В любом случае, посол наконец-то неохотно

согласился с этими уроками. Он даже пришел к некоторым договоренностям с

Роузом относительно долга Пазела. У Исика было очень мало выбора. Без доктора

Чедфеллоу на борту не было никого, говорящего на мзитрини, кроме Пазела, а

Таша должна была выучить свои клятвы.

Дверь открылась, и в гостиную вошел Герцил. Он улыбнулся Таше, но сразу

же подошел к Сирарис, поклонился и вручил ей небольшой сверток, завернутый в

муслиновую ткань. Сирарис коротко кивнула ему и спрятала сверток подальше.

Только тогда Герцил подошел к Таше и Пазелу.

— Ты нашел свои пуговицы, Паткендл, — сказал он. — Я удивлен, что их не

украли после стольких часов.

— Мне повезло, — сказал Пазел, поднимая руку к своему бушлату. На самом

деле произошло нечто гораздо более странное, чем удача: медные пуговицы

появились у него в кармане на следующее утро после приступа. Он тепло

поблагодарил Нипса, но другой смолбой понятия не имел, о чем он говорит. Как и

Рейаст, лежавший в гамаке под ним.

Пазел решил, что они дразнят его, и совсем забыл об этом. Но теперь, в салоне

первого класса, ему внезапно пришла в голову еще одна возможность: икшель. Кто

еще мог достать потерянные пуговицы из трещин и щелей на палубе и незаметно

положить их в карман?

Пазел с дурным предчувствием посмотрел на воина, стоявшего над ним. Знает

ли он? Герцил бросил на него еще один из своих хищных взглядов. Но он ничего не

спросил, а вместо этого протянул маленькую деревянную коробочку и открыл

крышку.

Внутри было что-то похожее на комки клея и оранжевую пряжу.

— Паучье желе, — сказал Герцил. — Фирменное блюдо Трессек Тарна.

Пазел поблагодарил его и нервно сунул в рот целый липкий комок. Но Таша

164

-

165-

просто понюхала лакомство.

— Чего хотела Сирарис на этот раз? — спросила она.

Брови Герцила поползли вверх:

— Лекарство. Капли для чая твоего отца. Очень заботливо с ее стороны: она

написала сюда заранее, еще к Этерхорде, заказав их.

— Каждый раз, когда мы приходим в порт, она заставляет тебя бегать.

— Я камердинер, а также и ее слуга. Таша, командор Наган был таким же?

— Кто?

— Капитан почетного караула твоей семьи, моя дорогая. Он заболел и оставил

нас в Ульсприте, но, как я понимаю, сегодня он догнал « Чатранд» и поднялся на

борт. Я хочу с ним познакомиться.

— Я никогда не видела этого человека. Послушай меня, Герцил: ты мой

учитель. И у нас осталось не так много времени, чтобы учиться у тебя.

— Так оно и есть. — Герцил слегка улыбнулся ей. — Всегда нужно следить за

часами, тебе не кажется?

С этими словами он повернулся и вышел из комнаты. Таша посмотрела на

Пазела, внезапно затаив дыхание.