самых простых комнат крепости Трессек, вырубленной в теле скалы над городом
Трессек Тарн. Столетия назад это была великая крепость, ныне превратившаяся в
курорт, где богатые арквали отмокали в воде, поступавшей по трубам из кипящих
озер под холмами. Все это место казалось теплым и влажным.
— Что касается этого смолбоя, Паткендла, — продолжал Отт, — добрый
доктор лукавит. Его беспокойство проистекает не только из обещания матери
мальчика, хотя он и любил ее. Нет, Чедфеллоу хочет использовать его, каким-то
особым образом.
— Тогда ты должен избавиться от него.
— Прелесть всего этого, дорогая, в том, что твой дорогой адмирал сделает это
159
-
160-
за нас. Они мчатся навстречу столкновению, разве ты не заметила? И когда они все-таки столкнутся, и Паткендла выбросит на берег — что ж, я договорился о его
приеме.
— Ты чудовище. Даже я временами тебя боюсь.
Звуки наполняли комнату, как клубы дыма: собаки, чайки, кузнецы, ковавшие
сталь. Более близкий звук — странный стон Эберзама Исика — доносился с
нижнего этажа.
— Ты уверен, что он нас не слышит? — спросила Сирарис.
— Этот человек не слышит ничего, кроме своих собственных сладких снов, —
сказал Отт. — Смерть-дым — это блаженство, пока он не убьет тебя. В такой
горячей ванне, как у него, листья лозы смерть-дыма заставляют тело неметь, сердце
биться все медленнее и медленнее. Пар, тем временем, держит разум в
совершенном трансе вплоть до момента смерти. Конечно, мы не можем так
рисковать. Исика можно оставить на один час, не больше.
— Часа с тобой недостаточно, — сказала она.
Отт поцеловал ее, но его голос остался суровым:
— Один час. Помни, что он должен пережить замужество своей дочери.
— Но не следующий день, — прорычала Сирарис. — Как бы я хотела
рассказать об этом всему миру! Все эти толстые и модные лорды дважды подумали
бы, прежде чем покупать юных невест-рабынь, если бы знали, на что мы способны.
— Расскажи всему миру, что ты годами отравляла адмирала, и даже я не смогу
тебя защитить, — спокойно ответил Отт. — Но мне уже нужно идти. Надо послать
вперед Ниривиэля и выяснить, что задумал Чедфеллоу.
Она прижалась к нему:
— Он невыносимый зануда! Тебе следовало убить его несколько месяцев
назад.
Отт погладил ее по распущенным черным волосам:
— В Этерхорде смерть этого человека привлекла бы слишком много внимания.
В конце концов, он должен был стать хирургом «
обожает император.
— Но он видел меня в замке. В комнате с подушками!
— И таким образом подписал себе смертный приговор. Не бойся: он больше
никогда не заговорит с адмиралом. Мои люди будут ждать его в Утурфе́. Что же
касается нашей истинной миссии, то... только посмотри на его жалкие догадки!
Нилстоун! Клянусь Рином, трудно не рассмеяться!
— Я никогда не слышала о Нилстоуне. Что это?
— Миф или что-то столь же древнее, как миф. Реликвия древнего мира.
Бедный дурак! С таким же успехом он мог бы сказать, что мы ищем конец радуги.
— Чедфеллоу — зануда, Сандор, но он никогда не бывает дураком. Он
вылечил вашу армию от говорящей лихорадки.
— На этот раз он дурак, — сказал Отт. — Он был единственным человеком, который, как я думал, мог сделать вывод, что Шаггат все еще жив и участвует в
160
-
161-
наших планах. Вместо этого он боится маленькой сферы, которая затемняет солнце.
Сирарис подняла голову, она больше не улыбалась:
— Черная сфера? Размером со сливу, но тяжелая, как пушечное ядро?
— Так утверждают сказки.
—
Отт улыбнулся:
— На вашем языке есть название для Нилстоуна?
— Конечно. Говорят, это глазное яблоко повелителя муртов. Он позволяет
тому, кто им владеет, командовать Черными Пчелами.
— Черными Пчелами, да ну?
— Не смейся, скотина! Мы были в ужасе от них.
— Верующие в Рина рассказывают совсем другую историю. Они говорят, что
Нилстоун подобен пробке на том винном кувшине — дай его сюда, моя сладкая, —
затыкающей крошечное отверстие, через которое Рой Ночи проник в этот мир, чтобы опустошить его, и снова сбежал, когда боги в ярости восстали. А мзитрини
утверждают, что Нилстоун — это чистый пепел, пепел всех дьяволов, сожженных в
их Черном Ларце прежде, чем Великий дьявол разорвал его на части. Вот почему я
смеюсь: каждая страна рассказывает свою историю. И вот доктор Чедфеллоу, ученый, присоединяется к игре.
— Хотела бы я знать, как эта идея пришла ему в голову?
— Кто знает? — сказал Отт. — Давай просто будем рады, что это произошло.
А теперь о Зирфете.
Сирарис рассмеялась и игриво укусила его за ухо:
— Зирфет. Твой огромный, симпатичный ученик.
— Нерадивый ученик, — строго сказал Отт. — Он должен был убить Герцила.
— Но я же сказала тебе, любовь моя, это моя вина. Ты же приказал Зирфету
подчиняться мне в твое отсутствие.
— Приказ на убийство важнее, и Зирфет должен был это помнить. — Он
