Заговор Красного Волка полностью

поднял голову и посмотрел на нее. — Мне показалось, что ты бы приветствовала

смерть толяссца.

— Да, в конечном счете. Но Герцил — хороший камердинер, и выполняет мои

поручения в каждом порту. Кроме того, ты ушел, не сказав ни слова. Я понятия не

имела, что причиной твоего отсутствия был Герцил, а милый мальчик не осмелился

рассказать мне о твоих планах.

— Зирфет не мальчик, Сирарис. Он член Тайного Кулака. Ассасин, как и я. И

пока он не докажет это, я буду вынужден передвигаться по « Чатранду» с большой

осторожностью. Ты должна навалить на Герцила вдвое больше работы, пока

Зирфет не закончит свое дело.

Сирарис погладила затылок Отта, проведя кончиком пальца по старому шраму

от ножа.

— Значит, он никогда не убивал? — тихо спросила она.

Отт покачал головой.

161

-

162-

— Да, Зирфет еще не убивал, хотя со мной он подошел ближе, чем

предполагает. — Он потер двумя костяшками пальцев подбородок. — Очень

хорошо, я ухожу.

— Ты так думаешь?

Она набросилась на него. Вино пролилось по его боку, пропитав постель, когда

она целовала его в шею, веки, ухо. Внезапно он вернулся в свою юность — но не в

юность любви и ласк. Он вспомнил битву. Ему тринадцать, он — уже любимец

армии — сражается с сиззи на холодном плато в тысячах миль от моря. Его

сержант мертв, его эскадрон уничтожен. Он сам вот-вот умрет. Мальчишка сиззи на

нем, нож в ребрах, его жизнь хлещет в траву. Одна рука сломана, другая зажата под

его врагом. Ярко-голубое небо, как сегодня.

Сирарис рассмеялась — такая юная, такая очаровательная. Действительно ли

она любит его? Мог ли он когда-нибудь позволить себе надеяться?

Он осторожно откатил ее в сторону и приложил палец к ее пышным губам.

— Иди и побалуй своего адмирала, — сказал он. — Исик никогда не должен

заподозрить тебя. Никогда.

Через несколько минут он был на крыше крепости, глядя вниз на « Чатранд».

Матрос высоко на грот-мачте спускал на ночь императорский флаг. Золотая рыба, золотой кинжал: они наблюдали за его жизнью в течение шести десятилетий, придавали значение его шрамам и завоеваниям, убийствам и предательствам, сладким женским губам. Арквал, подумал мастер-шпион. Арквал, моя любовь, пока

смерть не разлучит нас.

Тому мальчишке он разорвал горло зубами. Какой у него был выбор?

Глава 20. ВЫУЧЕННЫЕ УРОКИ

11 илкрина 941

29-й день из Этерхорда

— Блар баффин мад ме, — мрачно сказала Таша.

Пазел раздраженно оторвал взгляд от учебника грамматики:

— Блар авфам мутети: «Мой муж — мой надежный проводник». В

предложении нет буквы «д», м'леди.

— Перестань называть меня так.

Пазел понизил голос до шепота:

— Ты же знаешь, что я не могу. Они вышвырнут меня вон. Честно говоря, Таша, ты даже не пытаешься учиться.

— Я не выхожу замуж, — прошептала она в ярости. — И как бы ты узнал, если

бы я пыталась? Все, что тебе нужно сделать, это подождать, пока твой чертов Дар

переведет для тебя.

— Я же говорил тебе, что выучил четыре языка еще до того, как мама

наложила на меня заклинание. Я уже и так хорошо разбирался в языках. Если бы

162

-

163-

она наложила его на тебя, оно помогло бы тебе сражаться. Разве это не то, что ты

лучше всего умеешь?

— Сражения и тактика. Так говорят Герцил и Прахба, во всяком случае.

— Суть в том, что ты должна быть хороша в чем-то, и тогда заклинание

сделает тебя в этом лучше.

Они сидели в бархатных креслах в углу салона первого класса. В нескольких

ярдах слева от них Брат Болуту читал книгу из корабельной библиотеки « Ядовитые

вредители Алифроса». В дальнем конце комнаты Сирарис потягивала вино и весело

болтала с толпой женщин, среди которых была Паку́ Лападолма. В тени за спинами

женщин стоял смолбой с ужасными зубами по кличке Жалкая Пена, держа в руках

кувшин с вином и дергая шнур, который приводил в движение установленный на

потолке вентилятор.5 Время от времени какая-нибудь женщина протягивала свой

бокал и мальчик подскакивал, чтобы наполнить его.

Волосы Пазела были такими чистыми, что, казалось, будто он их где-то

позаимствовал. Фиффенгурт сам окунул его в бочку с известковой водой.

— Ты собираешься обучать Договор-Невесту! — сказал он. — Твоя внешность

отразится на каждом мальчике на этом корабле. Представь что будет, если вошь

переползет с твоих волос на леди Ташу.

Джервик назвал его денди — вполголоса, конечно. Он все еще не оправился от

ужаса, вызванного неестественным приступом тарабарщины Пазела. Но он все

равно не вернул нож отца Пазела и кита из слоновой кости его матери — он даже

не признался, что они у него есть.

— Они остались на « Эниэле» вместе со многими моими вещами, — сказал он

Пазелу, но при этом ухмыльнулся и подмигнул своим прихлебателям.

— Мне кажется, твоя сестра не слишком хорошо знала языки, — сказала Таша,

— иначе заклинание дало бы ей такой же Дар, верно? Но она, должно быть, была