— Официальное предложение я сделаю тебе в более подходящем месте, — ответил он, забирая склянку из ее руки и светя на стены. — А для этого нам надо выбраться из этого. Ага! Вот он, проход. Пожалуйста, иди за мной след в след, милая!
Они прошли по широкому недлинному коридору и уперлись в массивные деревянные ворота, окованные железом.
— Примерно так я себе это и представлял, — кивнул алхимик и повернулся к сирене. — Ты помнишь? Ты обещала подчиниться, что бы я ни приказал.
Та в волнении кивнула:
— Да… Я тебе верю, Аурвандил.
— Хорошо. Ничего не бойся, Горенька. — Он развернул ее лицом к воротам, — положи на них руки.
Горислава с трепетом повиновалась и повернула голову.
— А теперь что делать?
В этот момент, совершенно неожиданно для девушки, Аурвандил сделал шаг к ней сзади, крепко обнял здоровой рукой и страстно поцеловал. Тело Гориславы среагировало мгновенно: жар затопил ее и она попыталась отстраниться.
— Нет…
— Продолжай, прошу, — прошептал Аурвандил и заставил ее замолчать, принявшись целовать ее еще жарче. Горислава чувствовала себя так, будто нежится под горячими, но ласковыми солнечными лучами, она позволила себе чувствовать то, что чувствовала.
Аурвандил застонал, оторвался от ее губ и уткнулся в шею девушки:
— Руки, — приказал он властно, — сконцентрируйся на них, напрявляй жар в ладони! Ну же!
— Я не могу, — выдохнула в полуотчаянии-полуистоме сирена.
— Можешь, ты можешь все, — сказал он ей в самое ухо и прикоснулся губами к нежной коже ее шеи.
Горислава глубоко вздохнула, запрокинула голову и последним усилием воли заставила думать себя о том, как весь жар сосредотачивается в ее ладонях. В тот же миг она услышала громкий треск и с удивлением распахнула глаза. Перед ней лежали обугленные обломки дерева, бывшие воротами. В лицо ей повеяло зимней свежестью и прохладой. Снаружи ярко светила луна, но на востоке небо уже светлело.
— О Перун! У нас получилось! — воскликнула она радостно и повернулась к алхимику. Улыбка сбежала с ее губ. Половина лица ее возлюбленного были алого цвета. Губы начинали пузыриться волдырями ожога.
— Аурвандил! — в отчаянии воскликнула Горислава.
— Все-все, не волнуйся, — он махнул рукой, — все хорошо. Ты умница. Ты справилась.
— Тебе нужно зелье! — засуетилась сирена, — обезболивающее! И что-то там наверняка есть от ожога в Яриной сумке! Какой ужас!
— Могло быть хуже, — глухо произнес он, — ничего. Ты только дай мне обезболивающего — и пойдем в Мунхейм. — он зачерпнул снег ладонями и погрузил в него лицо.
Горислава сбегала за сумкой Яролики, осторожно приобняла алхимика и поцеловала его здоровую щеку.
— Прости… Ты так страдаешь из-за меня, — сказала она с неподдельным сожалением.
— Я счастлив куда больше, — ответил он, и Горислава угадала, что если бы он мог, алхимик сейчас бы широко улыбался.
Она тяжело вздохнула, ощущая себя и счастливой, и виноватой, и, осторожно поддерживая любимого, повела его прочь от дома. Они шли по главной аллее парка к массивным кованым воротам, когда вдали послышались голоса.
— Это хирдманы. — сказал Аурвандил и остановился, — пожалуй, подождем их тут.
Ноги юноши подкосились, и он почти упал на снег — Горислава не могла удержать его. Девушка в испуге склонилась над ним и погладила по необожженной щеке.
— Я люблю тебя! — прошептал он. — Ты выйдешь за меня, милая?
— Да, да, Аурвандил, — отозвалась она дрожащим голосом, — только пожалуйста, пусть все с тобой будет хорошо! Я тебя тоже люблю! Я выйду за тебя!
— Хорошо, — он улыбнулся, поморщившись от боли, и потерял сознание.
— Помогите! Сюда! Тут раненый! — закричала Горислава что есть мочи. Но в этом не было нужды. К ним уже бежали со всех ног хирдманы и лекари. Аурвандила подхватили крепкие мужские руки и понесли его прочь от проклятого дома, а Горислава, которую уверили, что хотя он и без сознания, жизнь его теперь вне опасности, шла рядом с женихом, крепко сжимая его ладонь своими пальчиками.
Глава 36
Яркий рассвет над Люнденвиком понемногу переходил в яркое солнечное утро, такое редкое зимой. На улицах появились не только первые торговцы, но и любители ранних прогулок. Город просыпался и заполнялся неторопливым шумом, который как и во всякий другой день, мог слушать любой горожанин.
Однако это степенное спокойствие было нарушено в один миг. Сперва с шумом раскаркались вороны, по давней традиции гнездовавшиеся на Южных воротах. Затем раздался топот копыт, и показалась существо, отдаленно смахивающее на лошадь. Оно промелькнуло по улице, распугав прохожих и скрылось вдалеке, завернув на центральную улицу, ведущую к зданию Тинга.
— Ох ты ж, — вытер лоб трактирщик Кари, выглянувший на шум. — Что за чудище нам боги послали? Никак от самой Хель посланник!
— Да какие боги, дурья твоя голова, — его жена высунулась из окна и постучала пальцем по лбу. — Ты ж видел — на спине у этой два человека сидели, один с посохом. Это просто некроманты развлекаются. Ну или может испытывают что, или…. Ой да что им в головы взбрести может. Может, изобрели что-то новое.
