— Вы думаете, Острог не успокоится? — взволнованно спросил Маркус. — Им ведь не удалось помешать нам, но они и теперь могут попытаться рассорить наши страны, верно?
— Эта история показала, что враги не только снаружи, но и внутри, — нахмурившись ответил Целсус, — и в Галлии их еще больше, чем в Сольгарде. Острог не достиг цели — а значит, он продолжит попытки. Но в чем же его конечная цель? Чего именно хочет Великий Охотник? Все это вопросы, на которые у нас пока нет ответов, мой мальчик. А неведение порой куда опаснее явной угрозы. Будущее слишком туманно, чтобы ожидать от него чего-то хорошего. А значит, у нас с тобой еще много работы.
— Мы будем работать вместе, доминус! — с волнением сказал юноша. — И не позволим злу проникнуть к нам. Я в это верю!
Эпилог
К назначенному дню Москва становилась все больше и больше многолюдной. Со всех концов Великого Острога в столицу ехали посланники из разных сел, деревень. Из городов назначались целые делегации. Все хотели задать Великому Охотнику вопросы, узнать его мнение и просто посмотреть на своего правителя.
Город бурлил и кипел жизнью, и чем ближе приближался назначенный день и час, тем становилось оживленнее. Уже не первый год, Великий Охотник устраивал встречу с поданными, общался на равных с всеми, от купцов до простых землепашцев. Люди восхищенно перешептывались, вспоминая его радушие, любезность, доброту и непременное обещание помочь в их просьбах.
В этот раз встреча почти совпала с событиями в Сольгарде, о которых писали газеты, поэтому ожидалось, что Великй Охотник много будет говорить и о международной обстановке, ведь викинги обвинили в преступлениях жителя Острога.
В назначенный час в приемный зал начали заходить журналисты, представители делегаций и прочие посетители. Остальные же остались ждать на площади перед дворцом, поскольку Великий Охотник по традиции должен был после встречи выступить с речью.
Злые языки поговаривали, что ни один вопрос на этих встречах не задавался просто так и что просителей тщательно отбирали. Но простой люд отказывался верить в такую чудовищную ложь, наверняка распространяемую прихвостнями запада.
Колокола на главной башне пробили полдень — с минуты на минуту в зал должен был войти верховный правитель. Однако никто не удивился тому, что прошло еще три четверти часа, прежде чем тяжелые двустворчатые двери из чистого золота отворились и в зал вошел думский дьяк в длинном красном кафтане и объявил звонким голосом:
— Склоните ваши головы, люди русские! Великий Охотник!
В зале появился пожилой лысоватый мужчина в дорогом, расшитом золотом одеянии. Следом за ним шла свита из нескольких человек, в том числе и патриарха. Великий Охотник прошел к своему месту, иногда останавливаясь рядом с кем-то из просителей, милостиво кивая, заводя разговор и пожимая руки. Так что прошло еще около четверти часа, прежде чем правитель добрался до места на возвышении. Опустившись в кресло, он сделал знак рукой и распорядитель встречи быстро шагнул вперед.
— Братья и сестры, — звучно объявил он, — друзья. Сегодня мы рады приветствовать вас на встрече с нашим правителем. Каждый из вас, кто пришел сюда, может задать свой вопрос Великому Охотнику или попросить о помощи.
После этого он дал знак начинать, и люди сначала несмело, а затем все бойчее начали тянуть руки, стараясь, чтобы для вопроса выбрали именно их.
— Прошу вас, — указал Охотник на средних лет женщину в овчинном полушубке и ободряюще улыбнулся ей.
— Здравь будь, правитель наш! — женщина в пояс поклонилась ему, распрямилась и начала со вздохом. — Я сюда, батюшка, неделю добиралась. А раньше мои родители, купцы… Ой! — она покраснела и заливисто захихикала, — я ж не назвалась! Прасковья я, Прасковья Бочкарева. Ну так батюшка мой, когда я маленькая была, до столицы в три дня добирался. Дороги, батюшка, совсем развозит. И ни саням, ни телегам не проехать. Как быть-то? Мы к нашему боярину, который по городу-то старшой, ходили… Мы — это от купечества там, от крестьян побогаче… А он от нас отмахнулся. Говорит, не нашего ума дело. Как быть-то батюшка? Торговля ведь страдает!
Охотник слушал женщину очень внимательно, кивал ей и задумчиво барабанил пальцами по столу. Затем нахмурился и сказал.
— Это дело очень важное. И то, что ваш боярин отмахивается от вас, чести ему не делает. А потому надо разобраться. Чем занят ваш боярин и почему не делает дороги. Деньги ведь ему из казны выделяют. А потому непонятно, на своем ли месте он сидит.
Он велел секретарю.
— Запиши, что надо отправить проверяющих в губернию… — Он повернулся к женщине. — Из какой ты губернии, Прасковья?
— Из Омской, Великий Охотник! — поспешно сказала та.
Тот кивнул и продолжил.
— В Омскую губернию. Пусть проверят, куда идут средства из казны, ведь на ремонт дорог уже давно деньги выделены. Срок ему два дня, если не сумеет объяснить, снимем его с должности, а дороги начать строить немедленно.
— Ой спасибо, ой спасибо, — запричитала просительница.
