Я почувствовал довольно сильный толчок. Коза пошатнулась. Мне стоило немалого труда не отступить назад и не упереться в бок Мини. Мини тоже покачнулась, но не от молитвы, а оттого, что она заметила на клумбе еще одно яйцо. Ее хобот метнулся вперед, коснулся яйца, и кончик его обернулся вокруг скорлупы. Слониха очень мягко и бережно положила яйцо в мою корзинку, вместе с остальными.
– Ты одно пропустил! – гордо сказала она мне.
Сказать, что мастер молитв был сбит с толку – значит ничего не сказать. Он уронил руки и вылупил глаза. Мальчишки просто ахнули. Наверное, у них, в Лоджия-Сити, слоны встречаются нечасто. Но думаю, на самом деле мастер молитв был шокирован тем, что на Мини его магия, казалось, не подействовала вовсе. Он увидел, что ему придется иметь дело с горой пассивного сопротивления. И мастер молитв призадумался.
Однако он был не из тех, что сдаются. Он отступил назад, бормоча и напевая себе под нос какие-то слова, которых я не мог разобрать, а руками принялся что-то тщательно рисовать в воздухе. О том, что он рисует, я старался не думать, но был почти уверен, что рисует он меня вместе с корзинкой и со всем прочим. Закончив, он смерил меня суровым, но добрым взглядом.
– Похоже, ты не сознаешь, – сказал он мне, – что чем дольше ты преграждаешь мне вход, тем хуже для тебя самого. Ты, Ник Мэллори, теперь под молитвой. Отчаяние и угрызения совести охватят тебя – и будут охватывать тебя тем сильнее, чем дольше ты станешь упорствовать. Я намерен обойти этот мерзостный остров. Полагаю, когда я вернусь, ты раскаешься в своем упорстве. Идемте, мальчики!
Он положил обе свои крупные ухоженные руки на затылки мальчишек и подтолкнул их перед собой к противоположному концу дома. Однако через несколько шагов он обогнал пацанов и зашагал впереди, вверх по склону, в сторону рощи. Он был из тех людей, кому непременно надо идти впереди всех. А мальчишки обернулись ко мне.
– Он нам вовсе не отец! – сказал Джоэл. – Слава всем силам! Мы просто двое его лучших молитвенников. Вот так-то!
– И ты нам не нравишься! – добавил Иафет.
Я видел, что они всерьез разозлились на меня за то, что я решил, будто они – сыновья мастера молитв.
Я уже собирался сказать, что, в любом случае, все они друг друга стоят. Я уже даже открыл рот, но тут Иафет наступил еще на одно яйцо, которого я не заметил. Его украшенные вышивкой ноги поехали вперед, и он плюхнулся своей вышитой задницей прямо в то, что осталось от яйца.
Я заржал. Просто не мог удержаться. Это было чудо! Поэма!
Однако реакция Иафета была ничуть не поэтической. Его розовенькое личико сделалось серо-буро-малиновым, он вскочил и уставился на меня убийственным – действительно убийственным – взглядом. Взгляд был почти безумный: наверное, так смотрит настоящий убийца на свою жертву перед тем, как опустить топор. На миг я почти испугался.
– Вот теперь я тебя действительно ненавижу! – произнес он тихим шипящим голоском, от которого у меня мурашки поползли по спине. – Ну, подожди у меня!
– Долго ждать придется, – ответил я. Все-таки я был почти вдвое крупнее. – Ты по-прежнему выглядишь круглым идиотом.
Иафет не ответил. Он повернулся ко мне спиной – задница у него была вся желтая – и побрел следом за остальными.
Как только они скрылись из виду, я тут же начал действовать. Не знаю, что там насчет отчаяния и угрызений совести, но я готов был поклясться, что мастер молитв просто пудрил мне мозги, чтобы скрыть свои намерения. Я знал, что он собирается обойти вокруг дома и посмотреть, нет ли тут другого входа. А в спальне Романова окно открытое, у самой постели!
– Я щас, – сказал я Мини. – Стереги дверь, пока я буду в доме.
– Хорошо, – сказала слониха. – А что, они действительно собираются убить того человека, что находится в доме?
– Однозначно, – сказал я. – Не впускай их ни в коем случае!
Я прошмыгнул под брюхом у Мини и вбежал в дом, бросил корзинку с яйцами на кухонный стол и тут же развернулся, чтобы запереть дверь на засов. Раз-два! И я почувствовал себя куда спокойнее. На кухонное окно я тратить время не стал: его добросовестно загораживала Мини, так что в кухне сделалось совсем темно. И тем не менее кухня, похоже, еще сильнее усохла по сравнению с тем, что было раньше. Я помчался по коридору в спальню Романова. Спальня тоже сделалась меньше, и там попахивало сыростью, но, главное, там еще никого не было, кроме самого Романова. Я успел вовремя. Я захлопнул обе створки окна и задвинул шпингалет так туго, что сам не мог открыть.
Романов от шума застонал и перевернулся на другой бок, но в целом все было в порядке.
