Заговор небес полностью

И за это – а также за все другое, на что я была для тебя готова и что я для тебя делала, – ты, сволочь Джейк, одной ногой в могиле, трупное дыхание, – ты решил мне оставить ровно столько же, сколько моим заклятым подругам – этим пижонистым, преуспевающим девахам? Мне – ровно столько же денег, сколько им? Им, которые ничего не пережили, ничего тяжкого не изведали, ничего грязного не прошли? Им, которые тебя, Джейк, нисколько не любили? За что, Джейк, за что? Только за то, что они тогда – вместе со мною! – спасали тебя?! Спасали, как выяснилось, совершенно бестолково – и напрасно… Только за это – ты каждой кляче оставляешь по двенадцать с лишним миллионов американских долларов?! Так же, как и мне – мне вместе с твоим сыном?! Ты шутишь, Джейк?! Джейк, да ты сумасшедший! Ты придурок, Джейк! Ты – ненормальный!

Я тогда так и выкрикнула тебе это – в голос: «Ты ненормальный, Джейк, you're absolutelly crazy! Ты – псих несчастный! Ты сошел с ума!.. Ведь у тебя же сын, Джейк! Вот он, Боренька, – это сын твой!»

Ты лежал на песке, рядом плескалось в темноте чужеземное озеро Эри, у тебя только что получилось, и от этого ты был благостным, размягченным, сытым… Ты был полон благодарности, ты хотел порадовать меня… И потому тогда, той ночью, ты приоткрыл мне тайну своего завещания… Ты думал, что я преисполнюсь любви к тебе, – а я вскочила на ноги, я орала на тебя – впервые за все последние двенадцать лет я позволила чувству проникнуть в мое застывшее, ледяное навсегда сердце – и этим чувством был гнев… А ты, скотина звезднополосатая, еще изумлялся – ты так искренне недоумевал: «Мэри, что с тобой? Я оставляю тебе двенадцать с половиной миллионов долларов! Ведь это так много – особенно для вашей poor Russia[47]». Ты, Джейк, наверно, думал, что я расплачусь от восторга, что я оближу тебя с головы до пят за такое благодеяние, что я в ножки тебе поклонюсь?! Хрена тебе столового! Мне – столько же, как и им?! Фак тебе в морду! Да я тогда ничего от тебя не возьму, скотина ты плешивая! И я ушла, увязая в темноте босыми ногами в песке, убежала от тебя, но куда мне было бежать – только в твой проклятый многокомнатный особняк: забиться в свою комнатушку и плакать, плакать…

А назавтра ты снова захотел… Тебе снова так захотелось того сладенького, что могла тебе дать только я, – но вот уж тогда я сказала: нет. Ох, как мне было приятно чувствовать свою власть над тобой! Впервые чувствовать свою власть – над тобой со всеми твоими миллионами. И ты ничего не мог сделать – ни вымолить, ни упросить… Просто: нет. Просто: пошел вон. Как последнему домогающемуся меня бомжу… И ты, как побитая собака, уполз от меня…

На следующую ночь ты снова пришел ко мне в комнату… Спал особняк, спал наш Боренька… Спало озеро Эри, спало американское захолустье… И я снова сказала тебе: «Нет. Я не хочу тебя, Джейк. И я не буду с тобой. И не станупомогать тебе». И ты тогда вскричал, недоумевающий придурок: «Но почему?!» И я сказала тебе: «А ты подумай». А ты: «Неужели все – из-за денег?» А я: «А из-за чего же еще?»

Может, не стоило бы тебе этого говорить, но я в тот вечер выпила немножко лишнего, и на языке у меня было то же, что на уме… А ты тогда вскричал: «Чего же ты хочешь?!» А я: «Неужто не понял?! Не понял, чего я хочу?!. Так слушай!.. Я хочу, чтобы ты оставил все свои поганые деньги мне – мне и моему сыну – и твоему сыну, Джейк!..» Мы оба были на взводе, я – оттого, что выпила, ты – потому, что хотел меня, а я не давала, и ты, тоже не владея собой, тогда закричал: «Не будет этого!» «Ах, не будет?! – тоже закричала я. – Не будет?! Ну, тогда знай, сволочь, – закричала я, – ты меня больше не увидишь! А я – я напоследок опозорю тебя! У тебя не будет больше твоего доброго американского имени, и добропорядочные граждане твоего сраного пуританского штата Огайо еще придут плюнуть на твою могилу!»

Джейк, закричала я тогда ночью, завтра же я поеду в твой поганый Кливленд и пойду на телевидение и в газеты – и я расскажу им, им и всей Америке, как ты в далекой России соблазнил и опозорил семнадцатилетнюю девушку, как ты сделал мне ребенка – вот он, этот бедный мальчик, давайте проведем экспертизу, и она установит: отец – это ты! Я расскажу им, что ты бросил меня беременную, что ты не дал ни цента, чтобы вырастить своего сына!.. Понял, Джейк?!. Да ты будешь светиться по всем каналам: жалкий, закрывающий лицо; у твоего дома, Джейк, будут дежурить репортеры – тебе шагу не дадут ступить, Джейк!

«Ах, так?» – спросил ты. «Да, так!» – сказала я. Ты аж побагровел, впервые за все годы нашего знакомства ты вышел из себя – и я была так рада, что впервые имею власть над тобой!.. Ах, лучше бы ты сдох тогда, в ту ночь от удара, долбаный Джейк! И ничего бы тогда не случилось…