- А если так и не найдем эту самую разгадку? - насмешливо отвечал ей воин, - что тогда-то?
- Тогда будем огибать лес с запада, - ответила сухо и твердо Сейвина.
Сейвина, не дожидаясь дальнейших расспросов, ринулась дальше вдоль края леса. На всем пути она напряженно вглядывалась в стволы и кроны недружелюбных деревьев, пытаясь найти хоть в ком-то найти ответ, но тщетно. Вдруг она увидела, что впереди что-то было, и это что-то маячило перед глазами, как зацепка. Подъезжая ближе, Сейвина поняла, что это раскинулся широкий дуб с тяжелыми, богатыми листвой, ветками, падающими до самой земли. Дуб в чистом поле, подумала Сейвина, какая редкость, совсем как мой любимый дуб когда-то. Да, он был немного похож на него: те же очертания ветвей, тот же порядок. Был этот дуб только намного шире и больше, да кора была толще и суше, словно он был прародителем того дуба, который знавала Сейвина на заре эпох; он был огромным, величественным. Она подъехала к нему ближе, остановила коня. Путники ее поехали вслед за ней, они остановились, изумляясь невероятной толщине древа.
Сейвина соскочила с коня и подошла к дубу, не веря своему чутью, а ведь оно не обмануло ее: то был дуб ее юных свободных лет. Она осторожно обняла его, и его толстые неподвижные ветви внезапно медленно прогнулись вниз с треском и скрипом и приблизились к ней, сокрыв ее полностью под шуршащими листьями и ветками, словно всю поглотив. Он помнил ее, как же хорошо помнил ее. И он выжил, через тысячи лет, выжил и ждал ее.
- Никогда не видел ничего подобного, - прошептал Тихомир, удивленно моргая.
- Что за колдовство? Нас ведет колдунья? - спросил кто-то.
- Не к добру все это, ответил третий всадник.
Дуб говорил с Сейвиной шелестящими узорчатыми листьями, говорил о том, как скучал, и как же давно ее не видел, и что больше никуда не отпустит. Она же отвечала ему, что уже не чаяла никогда встретить его, что давно забыла все дороги, все пути, и встреча их была судьбоносной. Она говорила ему, что больше никогда не покинет землю, и никогда не покинет его; но вот только сейчас ей нужно будет уйти, уйти, чтобы суметь вернуться к нему вновь. Он же говорил, что кто уходит, тот никогда не возвращается вновь, и настали слишком недобрые времена, чтобы ей можно было бродить по земле почти одной. Она говорила о том, что зловещий лес не пускал ее, а дуб отвечал ей, что Лучистый лес давно потерял веру в странников: слишком часто люди пытались вырубить и сжечь его, - но он скажет лесу, чтобы тот пустил их и не трогал; чуть поодаль был тайный вход в лес и тайная тропа, невидимая снаружи, и Сейвина должна была торопиться, чтобы пройти через лес до заката солнца.
Толстые скрипучие ветви медленно протяжно потянулись наверх, потрескивая, и перед взором путников вновь предстала Сейвина, целая и невредимая. Она взобралась на коня и поскакала на восток, остальные последовали неохотно за ней.
Сейвина теперь очень хорошо ориентировалась в этой местности; она поняла, что Лучистый лес был ее лесом, только стал он слишком закрытым и нелюбезным, забыл ее. Он очень расширил свои границы и близко подошел к ее дубу, и все же она хорошо помнила путь через него, помнила, где он должен был начинаться. Чуть подальше от дуба стоял высокий камень, и прямо напротив него нужно было войти в лес, именно там ветви были чуть выше, и кони могли пройти, склоняя шеи, и там же через какое-то время была тайная тропа, по которой уже можно было ехать верхом. Подъехав к деревьям в том месте, напротив камня, Сейвина спрыгнула с коня, приподняла ветки и пустила коня вперед, а сама сделала осторожный шаг вперед, стараясь не запнуться, затем оглянулась назад. Ее спутники спрыгнули с лошадей, но идти не торопились.
- Вы уверены? - запинаясь, спросил Тихомир, - этот лес - чудовище!
- Если подумать, - засмеялась Сейвина, - я и одна справлюсь. А вы стойте здесь и караульте меня.
Она осторожно стала пробираться под массивной листвой, перешагивая через высокие и густые корни, а также камни, ведя за собой своего коня. Задетые насмешкой Сейвины, воины последовали за Сейвиной. Очень скоро они вышли к тайной сумрачной тропе; над ними более не довлели густые ветки, а тропа, словно жемчужная нитка, вела в самую глубь темного леса-крепости. Спутники ее вышли на тропу вместе с конями и удивленно осмотрелись.
- Стало быть, это правда! - воскликнул Тихомир.
- Тихо, - прошептала Сейвина, - не тревожьте лес, помните, что я вам говорила. Этот лес со своим характером, и еще каким.
Она запрыгнула в седло и пошла первой, все остальные последовали за ней цепочкой, потому как тропа была слишком узкой, чтобы уместить двоих. Через какое-то время они и впрямь увидели, как лучики света, случайно проникавшие в глубь крон, прыгали по листве, словно качающаяся позолота. Стояла внутри леса удручающая тишина, словно он пристально наблюдал за ними. Черные изогнутые ветки деревьев напоминали простирающиеся к ним руки зловещих колдунов, так и ждущих, чтобы впиться в них своими длинными костлявыми пальцами.
