- Мы придумаем что-то, мы сбежим на самый край света, где будем вдали от всех, от Чернека, от всех этих мертвых тварей, от всех. Я буду защищать тебя, я позабочусь о тебе. Ты ведь веришь мне?
- О, я тебе верю, верю, только обними меня, - она протянула к нему свои руки, и он хотел было наконец с жадностью схватить ее, как вдруг что-то его остановило, блик в ее глазах, голубой блик.
Все происходящее было сном, кошмаром, слишком несбыточным, чтобы быть правдой, а более всего не сбыточным был блеск ее голубых глаз. Зоран сделал шаг назад, будто думая о чем-то, а сам же внезапно вспомнил, как не так давно они ругались с Ружаной в Темном замке, упав без сил от спора на кровать, и она явственно сказала тогда, что когда-то у нее были зеленые глаза. Зоран отошел вдруг задумчиво к окну, оставив ее, Ружана же непонимающе следила на него.
- Нам нужно решить, куда мы поедем, - говорил он, отдергивая штору, чтобы лунный свет проник в комнату. Он оглянулся и увидел, что Ружана стояла посреди комнаты, как прежде, только теперь немного потерянная. Неужели это и впрямь была она?
- Не понимаю, какое это сейчас имеет значение? - промолвила она, - мы уже с тобой одни, одни в этой комнате, никто не знает, что я здесь. Давай забудем обо всем, мы ведь так давно этого ждали.
Она стала расстегивать верхние пуговицы своего платья, и Зоран больше не мог сопротивляться, он пошел прямо к ней, ведь нельзя было так не верить ни во что; нельзя было не верить своим чувствам, за ними всегда стояла самая правда, самая глубокая правда на свете... Вдруг он увидел лунный блик в шлеме и доспехах, лежащих на простой деревянной лавке у кровати. Вместо белого платья Ружаны в них отражалось что-то темное и неестественное. Он остановился, лихорадочно соображая, что же делать. Ружана между тем продолжала расстегивать пуговицы платья, обольстительно закатывая глаза. Зоран быстро схватил меч.
Открыв глаза, Ружана удивленно смотрела на него.
- Что ты делаешь, милый? - нежно пролепетала она.
- Не говори со мной! - закричал он, - ты - не Ружана, Ружана сгинула, ты - монстр!
- Что же ты такое говоришь? - она сделала шаг к нему навстречу, - разве я могу быть монстром? - она стала приближаться к нему, пока наконец не бросилась на него, шипя, и вся она резко помутнела и обратилась в большого слизкого змея, которого он увидел в отражении шлема.
Огромный змей, весь обтекающий непонятным веществом, пытался своей пастью разгрызть Зорана на две части, только тот был уж очень прытким, как и все вурдалаки, и он легко изворачивался от его нападений. Сам же Зоран наносил быстрые удары мечом по большому извилистому телу змея, которые, правда, не глубоко пробивали толстую дубовую кожу. Однако Зоран продолжал наносить удары, обгоняя и предупреждая любое действие змея. Неудивительно было, что змей пошел на такие уловки, чтобы убить его: вурдалаки славились во всей земле как очень быстрые и ловкие существа, которых почти невозможно уничтожить благодаря их усиленным чувствам и способностям. Вскоре весь израненный, змей стал еще более медленным и неуклюжим, хвостом своим при разворотах ударяя о лавку, шкаф, полки, снося и разбивая все на своем пути, дерево разбивая в щепки. Сила в нем была немереная, однако Зоран так быстро перемещался по комнате, что казалось, будто он летал; вурдалак метко ударял по одним и тем же местам, все глубже проникая змею под кожу, пока наконец не взобрался быстро на него и не вонзил в зияющее отверстие под кожей лезвие меча по самую рукоятку, отчего змей взвился в одном бесконечном стоне, и Зоран повалился на пол, хвост со всей силы летел на него, но он увернулся в последний момент от удара, быстро вскочил на ноги и уже стал протыкать змея через все рассеченные места, тот перестал почти сопротивляться, изнемогая, замирая, падая замертво навзничь.
Зоран, немного уставший и запыхавшийся после напряженной схватки, огляделся кругом. Вся немногая скромная мебель и утварь была не только побита и разбита, но и обломки ее были покрыты какой-то противной слизью от этого существа. Сам зверь лежал бездыханный, большой, могучий, как гора, с огромными белыми острыми зубами, торчащими из жуткой пасти. Зоран искал глазами Ружану, будто не веря, что она могла быть тем самым противным существом, лежащим здесь, но не мог найти. Это был порыв всего самого неразумного в нем: словно блик надежды затаился во время схватки, но сейчас он погас, резко, остро, болезненно. Обреченный, ссутулившийся, Зоран побрел прочь из комнаты, ему хотелось на улицу, на воздух, туда, где еще не все решено было, не все и не за всех.
