- Ну, и что же ты предлагаешь? - Снежана начинала терять терпение, и злилась на себя все больше. Она только что поведала ему тайну, которая, если он куда-то ее донесет, приведет ее к концу много худшему, чем гибель Осмомысла. А теперь получалось, что Вереян даже и браться за дело не хотел. Она слишком торопилась, и слишком мало думала, так и хотелось ей сказать себе; и зачем таким ранним утром она взялась решать что-то? После бессонной ночи, когда у нее ум за разум заходил в поисках решений и ответов, нужно было отдохнуть, прежде чем делать что-то подобное.
- Ничего особенного не предлагаю, кроме как утвердить границы поощрения за тонко и хитро выполненное задание. Если ты предложишь мне то, чего мне не достает, я, быть может, смогу помочь.
- И что же ты хочешь? - ее глаза презрительно сощурились. Вереян был действительно хитрее, чем все ее сторонники, и своего он не собирался упускать. Хорошо это было или плохо, она еще не знала, но ей было приятно разговаривать с деловым человеком, и она чувствовала, что именно такого подхода ей так не хватало во всех остальных.
- Хочу стать советником короля.
Снежана заливисто захохотала; Вереян терпеливо ждал. Немного успокоившись, она спросила:
- Ты ведь шутишь, разве нет?
- Нисколько, - его змеиные глаза вперились в ее холодные очи, - я хочу войти в Совет.
- Ты хочешь перешагнуть сразу двенадцать ступеней службы за одну маленькую просьбу? Думаешь, я буду размениваться чинами ради такой мелочи?
- Думаю, если бы это была мелочь, Осмомысл не умер бы вчера.
Снежана пристально смотрела на него, задумавшись. Потом она сказала:
- Сделай то, что я говорю, а потом посмотрим. Если бы я могла по одному своему велению ввести тебя в Совет, то я бы так и сделала. Но государю не достаточно одного моего каприза, он захочет доказательств, почему ты достоин этого, и чем ему будешь полезен. Я еще очень плохо тебя знаю, да и ты еще не услужил мне ничем. Могу только сказать, что, когда выполнишь это дело, мое мнение о тебе резко вырастет, и твоя возможность попасть в Совет - тоже. Больше мне нечего сказать.
Она поднялась и пошла вон из комнаты, не дожидаясь его ответа, всем своим видом показывая, что ответ его ей был не интересен. Вереян озлобился, поняв, как играючи с ним обходятся, однако ни сделать, ни сказать больше ничего не мог, потому закрыл за ней дверь и сжал кулаки.
Спустя несколько дней Снежана вновь пришла в кабинет к отцу, он сидел, как обычно, за столом, грея ноги горчицей и укутавшись в меховую накидку. Она села за письменный стол, ровно на то же место, что и обычно, прямо перед ним, все как и встарь: всякий раз как ученица, сдающая свои уроки. Часлав был особенно злобен сегодня из-за обострения болезни: его знобило уже второй день, голова болела, все перед глазами плыло. Тем не менее, он продолжал заниматься делами, потому как ровным счетом никому не доверял. Каждый день он просыпался с мыслью о том, что готовится заговор, и его хотят свергнуть; эти мысли были его темницей.
- Что скажешь? - пробормотал он, не отрываясь от подписания документов и не поднимая головы, - оплакивала ли дружка своего?
- Осмомысл получил то, что заслужил, - не ведя бровью отвечала Снежана, которая и правда, не переживала из-за кончины своего давнего друга.
- Он получил гораздо меньше, чем заслужил! - Часлав закричал, срывая голос, глаза его яростно блестели, он уже не смотрел на бумаги, а смотрел на Снежану. - За то, что он сделал, я должен был с него живого по кусочку отдирать, а он умер, как святой человек, от приступа!
Снежана молчала, с удовольствием наблюдая за тем, как багровеет лицо отца, как вздуваются и бешено пульсируют вены на нем, как тело его начинает дрожать еще сильнее. Всякий раз, когда он выходил из себя, она тешила надежду, что этот его выпад ускорит его кончину, столь долгожданную для нее. Через какое-то время он стих и откинулся обессиленно в кресло, затем снова заговорил:
- Что по поводу темниц? К двадцатому числу ты должна была закончить строительство десяти новых темниц. Они будут выполнены в срок?
- Отец, я уже говорила, что этот срок невозможный, мои люди и день и ночь работают уже три месяца, но невозможно так быстро закончить такое количество темниц.
- Когда они будут закончены в таком случае?
- Мне нужен еще месяц.
- Месяц? - переспросил Часлав, и губы его скривились в презрительной ухмылке, он начал злобно смеяться, - а что уж так мало? Почему сразу не год?
- Отец, я...
- Даю тебе еще одну неделю. Дальше - никаких отсрочек, никаких оправданий. Если понадобится, сама наконец поедешь, шелка замараешь, посмотришь, как идет строительство. А то все привыкли руководить, не вставая с кровати! Так, следующее. Почему до сих пор не был поставлен на обсуждение новый закон о распитии хмельных напитков дома?
- Отец, мы и так запретили их распитие на улицах и в кабаках, что же нам теперь, совсем запретить их употребление? Нам ведь платят оброк за распитие вина и хмеля.
