- Яснее ясного. Но можно вопрос: зачем нужно это?
- Никаких вопросов, - резко отчеканила Снежана.
- Просто выглядит это как задание для ученика, чтобы только отвязаться от меня, а я хочу настоящего дела.
- Это и есть настоящее дело.
Она ушла, хлопнув дверью. Как же хорошо было иметь такого честолюбивого человека под рукой, готового на все ради своей карьеры: им можно было вить, как ей хотелось. Придя к себе, она уселась возле камина и стала отогреваться, читая письма. Она вся наполнялась желчью от чтения - имя предателя было на конвертах и в подписи, и его же имя было на восковых печатях. Человек этот был Гойник, ее вернейший друг. Он продал заклинание за десятки златников; как странно это было, Гойник никогда не проявлял себя, как очень алчный человек. Что же изменилось сейчас? Зачем ему понадобились такие непостижимо большие суммы денег? Как он мог решиться на ее предательство, он, не более подлый человек, чем добрейший и честнейший Осмомысл?
В тот же вечер Гойник был у нее в гостях, и они пили чай. Снежана была как никогда весела и спокойна, очень любезна с Гойником, даже слишком: постоянно флиртовала с ним, напрашивалась на комплимент. В какой-то момент Гойник стал немного задыхаться, терять сознание, он схватился за сердце, которое невыносимо болело, сжимаясь все сильнее. Он бросил вопросительный отчаянный взгляд на Снежану.
- Что же ты мне подсыпала в чай? - спросил он.
- Ничего, - отвечала она, смеясь, - ничего того, что ты не заслужил.
- Что? О чем... ты?
- Хватит притворяться, я о заклинании, которое ты украл у меня и продал Чуди, - она достала из кармана платья письма и бросила их перед ним на стол.
Он все сильнее сжимал грудь, пытаясь преодолеть боль в сердце. Он с непониманием уставился на письма, будто первый раз их видел.
- Я не... понимаю, - простонал он, - что это... за пись.. ма.. - на этих словах он загнулся и замер.
Снежана быстро спрятала письма в платье и позвала служанку.
- Помоги мне, скорее, он мертв, у него сердце остановилось, кажется!
Так погиб ее второй преданный друг. В тот же вечер разразился первая домашняя склока с убийствами на почве пьянства в одном из отдаленных городов Лютевита. Снежана улыбнулась, узнав об этом: все шло ровно так, как она и планировала, и пока что она ни единой строчкой не отступалась от своего замысла.
Спустя несколько дней Снежана поехала на строительство одной из темниц, чтобы лично посмотреть, как шли дела. Темница строилась на вершине горы, подвисая, таким образом, чтобы единственный путь для беглецов был бездонной ледяной пропастью. Попадая сюда, человек должен был сразу понять и осознать всю безвыходность своего положения, принять то, что множество безрадостных дней было его уделом до самого освобождения, если оно когда-либо и случится. К заключенным настолько сурово относились, что мало кто показывал необходимые нормы работы, оттого большинство людей каждый день получали штрафы в виде надбавки к сроку наказания. Раз попав сюда даже на непродолжительный срок, человек не должен был выйти назад.
Сейчас к горе вели каменные мосты с других гор для подвоза материалов, однако, когда темница будет готова к открытию, все мосты будут снесены, останется лишь один, один через пропасть, и на нем будет стоять стража.
Снежана выглядывала из дрожек, когда они проезжали по мосту, ведущему к темнице, и видела уходящие далеко вглубь склоны гор, покрытые многовековым слоем льда и снега, бесформенным, мутным, холодным и острым.
Затем она подняла глаза и увидела каркасы темницы, и пришла в ужас: как за оставшийся месяц можно было успеть достроить ее, если и половины работ было не сделано. Мастер, докладывающий ей, очевидно, очень много придумывал, даже внешние стены были еще не возведены, что уж говорить о работах во внутренней части. Еще одна голова полетит завтра с плеч, с досадой думала она. Сколько же людей ей придется перебрать, пока наконец появится здраво мыслящий человек, способный в точности выполнять приказы и не обманывать ее? Неужели она так много просила?
Мастер, увидев ее, побледнел; он никак не ждал, что Снежана явится проверять его работы. Когда он водил ее по темнице, она не могла не заметить, как сильно тряслись его руки, как то и дело дергался левый глаз; глупец, будто его трепыхание сейчас могло что-то изменить. Она почти не разговаривала с ним, налившись злобой. Они шли по тому, что должно было быть в будущем длинным коридором, и Снежана понимала, что теряет время здесь; смотреть было нечего, сделано было мало. Мастер начал было оправдываться перед ней, дрожащим голосом говоря о том, какие перебои были в подвозе материалов, что многого до сих пор не доставало, что из планируемых трехсот работников им смогли найти всего семьдесят. Говорил также о том, что из-за сильной метели половину дней работать приходилось вдвое медленнее, чем обычно, потому как порывы ветра сносили людей в пропасть, и он так потерял несколько человек, однако, несмотря на эти трудности, они все равно продолжали работать и в метель.
