Я была уверена, что ей, по большому счету было всё равно, прикована я на ночь или нет. Фактически, я почти не сомневалась, что эти цепи скорее имели отношение к рекомендациям Леди Делии, чем какой-либо заинтересованности со стороны самой Леди Бины. Леди Делия, будучи настоящей гореанской свободной женщиной, имела вполне определённые представления относительно надлежащего обращения с рабынями. Безусловно, мужчины тоже часто приковывают своих рабынь, возможно, потому что им нравятся видеть своих животных на цепи. С другой стороны, отступление от рутинной процедуры разжигало в Леди Бине любопытство, и ей, как женщине очень умной, вероятно, требовались некоторые объяснения.
— Потому, что таково моё желание, — ответил Лорд Грендель.
— Ну и ладно, — буркнула она.
Обычно зверь был озабочен, а иногда почти трогательно, тем, чтобы не вызвать недовольства Леди Бины. Он безропотно сносил её мелочность и нападки, бывшие весьма частым явлением, стремясь уделить внимание каждому её желанию, которые были частыми, и до практичной степени, потворствуя каждой её прихоти. Порой казалось, что он был не больше, чем большим, проворным, пугающе, а иногда ужасающе выглядящим, но преданным и не представляющим опасности домашним животным. Но бывали случаи, когда от него исходила непреклонность, когда обнажался пугающий стержень его животной воли, не терпящей ни компромиссов, ни отговорок, не больше, чем их могли бы терпеть морской прилив или смена времён года, воли, за которой стояли инстинкты, кровь, клыки и когти поколений кюров. В такие моменты Леди Бина предпочитала помалкивать, и покорно, изящно ретироваться. Очевидно, по жизни в металлических мирах, о которых она рассказала, ей было известно, к чему это может привести. Какой смысл выражать протест ожившей наковальне, или зиме, или голоду, или неподвижному вулкану, который в любое мгновение может вздрогнуть и разразиться огненным извержением?
Вот и в этот раз Леди Бина просто покинула комнату, предпочтя удалиться в свою спальню.
В такие моменты мне казалось, что это скорее она, а не он, была домашним животным. В любом случае я давно пришла к выводу, что в вопросах тактики, или во время кризиса, в этом доме в расчёт будет приниматься только один голос, и это будет звериный рык. Я не думала, что зверь мог бы убить меня в присутствии Леди Бины. Но как раз её-то больше не было рядом.
— Не надо бояться, Аллисон, — успокоил меня Лорд Грендель.
— Но мне страшно, — призналась я.
— Почему? — поинтересовался зверь.
— Крыша, — прошептала я, — и то, что я видела.
— Понимаю, — кивнул он.
— На улице Клайва нашли труп, — сообщила я. — Произошло новое убийство.
— Я знаю, — сказал он.
— Это случилось прошлой ночью, — добавила я, продолжая чистить его мех.
— Незадолго до рассвета, — поправил меня зверь.
— Я не никому не расскажу о том, что видела, — поспешила заверить его я.
— Я знаю, что не расскажешь, — кивнул тот, и я почувствовала холодок ужаса, пробежавший от головы к пяткам.
— Думаю, пора взяться за гребень, — заметил он.
— Да, Господин, — согласилась я.
— Ты дрожишь, — констатировал он.
— Меня пугает, что Господин провёл вчерашнюю ночь не на крыше, — поделилась я с ним своими опасениями.
— По крайней мере, не на этой, — не стал отрицать Грендель. — Более того, я не ночую здесь уже несколько последних ночей. В этом городе можно передвигаться по крышам, перепрыгивая с одной на другую, лишь иногда спускаясь на улицу, чтобы затем снова подняться на следующее здание.
Я представила себе его большую, стремительную фигуру, легко, для его размеров, скользящую по крышам и улицам, тень, мелькающую среди теней.
— Господин был где-то неподалёку? — уточнила я.
— Да, — ответил он.
— В городе происходят убийства, — сказала я.
— И эти убийства надо остановить.
— Говорят, что по улицам бродит ларл, — поделилась я.
— Это не ларл.
— Кто же тогда? — не удержалась я от вопроса.
— Леди Бина уснула, — сообщил мне он вместо ответа.
Лично я ничего не слышала, но заключила, что у него не возникло никаких трудностей в определение этого факта.
— Теперь я объясню тебе, что Ты должна сделать, — сказал зверь.
— Господин? — напряглась я.
— Ты понимаешь, что Ты — рабыня? — уточнил он.
— Да, Господин, — ответила я.
На Горе у меня не осталось ни малейшего сомнения.
— И как рабыня должна повиноваться? — спросил Грендель.
— Немедленно, безропотно и без сомнений, — процитировала я, — прилагая лучшие из её способностей.
— Если твоё повиновение совершенно, — добавил он, — тебе не причинят боли. А если Ты недостаточно покорна, то тебя ждёт смерть, быстрая и не самая приятная. Ты понимаешь это?
— Да, Господин, — кивнула я.
— Косынку больше не надевай, — велел зверь. — В таком виде, с обнажённой головой, тебя не спутают со свободной женщиной.
— Не понимаю, как меня могут принять за свободную женщину, — не поняла я.
— Я знаю, что Ты тщеславна, как и любая другая девушка, носящая ошейник, — сказал он.
— Я — женщина, — развела я руками.
