Чтобы жить, ему надо было питаться. Не так-то легко ловить в коллекторах уртов, настороженных и быстрых. Ему ничего не оставалось, кроме как иногда покидать коллектора, выбираясь на поверхность, чтобы охотиться на более медлительную, более лёгкую добычу.
Его лишили глаз, но не слуха и обоняния.
В памяти всплыла последняя инструкция Лорда Гренделя. Мне следовало поспешить домой.
Теперь я не сомневалась, что Лорд Грендель был почти стопроцентно уверен, что убийства в городе являлись результатом нападений кюра. Возможно, он даже обследовал тела. Скорее всего, именно этим объяснялась кровь на его руках, так встревожившая меня. Естественно, что он хорошо знал работу хищного кюра, особенности его нападения, характер его ударов, как он поедает жертву и так далее. Поскольку, было известно, что кюр, сбежавший из цирка, скрылся в коллекторе, на что указывали следы крови, Лорд Грендель во время своих ночных вылазок, занимался исследованием различных входов в канализационную систему Ара, которых было великое множество. А потом появилась информация о на вид непостижимом исходе из коллекторов бродяг, появившихся прямо посреди дня на рынке Цестия, около самой платформы претора, несмотря на множество стражников, продавцов и покупателей. Скорее всего, предположила я, он пришёл на опустевшую рыночную площадь после заката. Здесь он, возможно, к своему удовлетворению, по запаху установил наличие следов кюра, вероятно, достаточно часто появлявшегося именно из этого входа, около которого ночью вряд ли можно было бы столкнуться с каким-нибудь прохожим. В памяти всплыли слова Лорда Гренделя: «Убийства надо остановить». Также, я предположила, что среди кюров должны существовать некие взаимоотношения. Разве человек или группа людей не могли бы помочь другому человеку, попавшему в затруднительное положение? Возможно, Грендель и этот кюр происходили из одного мира, были представителями одного вида, своего рода существами одной крови. Разве они оба не были кюрами, что бы там по этому поводу не думала Леди Бина?
Я понимала, что должна поспешить домой. Но что если он прыгнет вперёд и схватит меня, стоит мне сделать шаг со своего места?
Я осторожно сдвинула щеколду калитки киоска. Само собой, у меня не было ни малейшего желания выходить из киоска через выломанную стену, поскольку позади этого пролома возвышался кюр, мимо которого я должна была бы пройти. Но как бы тихо я не отодвигала щеколду, даже этого крошечного шороха оказалось достаточно, чтобы уши зверя настороженно повернулись вперёд и встали торчком.
Я встала и, не отводя взгляда от огромной, присевшей напротив меня тёмной фигуры, открыла калитку и выскользнула из киоска. Я успела отойти на несколько шагов, когда услышала, как массивное тело впечаталось в деревянную стену, а затем, нащупав проход, сорвало калитку с петель. Широкая лапа пробежала по проёму и убедила кюра, что его размер для него явно недостаточен. Дерево разлетелось щепками, и проход наружу оказался отрыт.
Когда он оторвал переднюю стенку киоска, тишина рынка взорвалась треском, показавшимся мне оглушительным, но которого, я полагаю, никто не услышал. Теперь же, когда он оторвал ворота и расширил дверной проём, звук был значительно тише. Кюры, как я позже узнала, склонны избегать замкнутых пространств, и стараются избегать входить в помещения, которые имеют только один вход. В тесном пространстве трудно защищаться, а в помещении с одним единственным входом легко можно оказаться загнанным в угол или пойманным в ловушку.
Мы снова стояли лицом к лицу. Нас разделяло несколько футов.
И в этот мгновение за моей спиной раздался голос, не узнать который я не могла.
— Встань за мной, — произнёс он.
— Господин! — выдохнула я. — Вы живы!
— Он опасен, — сказал он. — Быстро прячься за мою спину.
— Я боялась, что вас убили, — прошептала я.
Со стороны зверя донёсся низкий, рычащий звук. Очевидно, что он не понимал происходящего.
Я не оглядывалась, боясь отрывать взгляд от кюра.
— Пожалуйста, уходите, Господин, — шепнула я. — Я уверена, что для вас он гораздо опаснее, чем для меня.
— Ой! — растерянно пискнула я, почувствовав петлю поводка накинутую и затянувшуюся на моей шее.
Я была взята на поводок!
— Я вижу, варварка, — проворчал он, — тебе нужно ещё нужно учиться покорности.
Как меня напугали бы эти слова, услышь я их при других обстоятельствах! Но меня не нужно было учить покорности, бывшая Аллисон Эштон-Бейкер, оказавшись на Горе, хорошо научилась тому, как надо повиноваться!
— Бегите, Господин, — отчаянно зашептала я. — Он не сможет вас поймать. Не думаю, что мне самой грозит какая-то опасность. Боюсь, что для вас он представляет куда большую опасность.
Сильная рука сомкнулась на моём правом плече и дёрнула меня назад и вбок. Запнувшись о его выставленную ногу и перевернувшись в воздухе, я растянулась на мостовой рынка. Это был простой, эффективный, неприятный, грубый способ уложить рабыню на живот. Ремень поводка, теперь оказавшийся позади меня, петлями свисал с его руки. Перекатившись на бок и посмотрев на него, я простонала:
