— Рабыня рада, если Господин ею доволен, — отозвалась я, и жалобно посмотрев на него снизу вверх, позвала: — Господин.
— Что? — спросил он.
— На мне наручники, — сказала я, — я беспомощна. Быть может, Господин мог бы поправить мою тунику на левом плече.
Этот момент беспокоил меня в течение уже довольно долгого времени.
— Нет, — отмахнулся Десмонд.
— Нет? — удивилась я.
— Нет, — повторил он. — Меня совершенно устраивает то, как она лежит сейчас.
— Я поняла, — вздохнула я.
— Возможно, это могло бы поднять твою цену, скажем, на бит-тарск или два.
— Как Господину будет угодно, — проворчала я.
Он, конечно, был тем ещё животным, но с другой стороны, почему бы девушке возражать против того, что может немного улучшить её цену?
— Уверен, — усмехнулся кузнец, — тот парень, что прижал к себе оставленную без присмотра кейджеру, не возражал.
— Можно не сомневаться, что не возражал, — согласилась я. — Возможно, именно благодаря этой крошечной небрежности в одежде на меня и обратили внимание.
— Вовсе нет, — сказал он. — Даже в тунике рабыни-служанки Ты была более чем соблазнительным маленьким животным, достойным того, чтобы стать добычей охотника.
— Добычей?
— Вот именно, — кивнул Десмонд. — Интересная маленькая добыча.
— Понимаю, — прошептала я.
— Уверен, Ты знаешь, как мужчины смотрят на женщин, — усмехнулся он.
Я замолчала, переваривая сказанное им. Я чувствовала страх, но, одновременно с этим странное волнение. Нас ищут, нас преследуют, на нас охотятся, нас хватают, надевают на нас ошейники, нами владеют наши владельцы, делающие с нами всё, что им понравится. Они делают нас своими, де-юре и де-факто.
— Тёплый сегодня выдался денёк, — констатировал мужчина.
— Да, Господин, — поддакнула я.
— На кого бы Ты поставила в следующем забеге? — поинтересовался Десмонд.
— На синего, — ответила я. — Конечно, на синего, Господин.
Такой ответ показался мне наиболее подходящим, так как именно этому цвету отдавал свои предпочтения тот, под чьим присмотром я находилась.
— Отличный выбор, — похвалил мужчина.
— Спасибо, Господин, — отозвалась я.
— Аллисон, — позвал меня он.
— Да, Господин?
— Твоё разрешение говорить отменено, — сообщил Десмонд.
— Да, Господин, — разочарованно вздохнула я.
С этого момента я не имела права говорить. Он не хотел, чтобы я разговаривала. Всё вернулось на круги своя. Я снова была вынуждена молчать.
Было проведено ещё четыре забега, в некоторых из которых принимали участие до двадцати, а то и тридцати тарларионов. Каждый забег состоял из пяти кругов вокруг длинного стадиона. Время от времени состязания выходили из-под контроля, превращаясь в толчею, и порой доходило даже до несчастных случаев, но никто из наездников или животных не погиб. Соревнования, конечно, проводятся на различных дистанциях, и каких-то животных предпочтительнее использовать в более коротких забегах, а каких-то в более длинных. Тут всё зависит от быстроты и выносливости каждого конкретного ящера. То же самое касается кайил и рабынь-бегуний, выведенных для этой стези или найденных. Кто-то лучше вступает на коротких дистанциях, а кому-то больше подходит бег на дальние расстояния.
Остаток дня меня, к моему облегчению, меня больше не оставляли без присмотра. Кто-то из мужчин Астринакс, Лик или Десмонд оставался рядом со мной. А когда Леди Бина спускалась с трибуны к столам или киоскам, ей всегда составлял компанию кто-нибудь из них. Я заключила, что её тоже нежелательно было оставлять без сопровождения. Я подозревала, что здесь не обошлось без пожеланий Лорда Гренделя.
По окончании соревнований мы, смешавшись с толпой, спустились с трибуны и вышли на широкую открытую площадку между ограждениями и уходящими вверх рядами скамей. Отсюда уже можно было выйти на фургонно-тележный двор, по периметру которого располагались постоялые двора, а чуть дальше начинались биваки путешественников и возниц. Фактически, во время скачек, эта область зачастую так запружена людьми, что не протолкнуться. Просто очень многие предпочитают наблюдать за состояниями отсюда, возможно, чтобы иметь лучшее представление о животных, или по причине близости к столам приёма ставок.
Земля под ногами была усыпана мусором, бесполезными купонами ставок, выброшенными программками, палочками от таст, обертками от продуктов и так далее. Убирать всё это, скорее всего, будет поручено рабам-мужчинам. Я видела одного такого мужика, мускулистого, с тяжелым ошейником на шее. Такие как я были не для таких как он. Безусловно, любую из нас запросто могли бросить к одному или к нескольким, таким как он, в наказание нам или для поощрения им, скажем, за хорошую работу или за успешный бой, если речь идёт о рабе-гладиаторе. Что интересно, у нас имелось понимание того, что такие как они, даже несмотря на их ошейники, для нас являлись господами. На Горе у меня появилось понимание того, что мы все, в некотором естественном смысле, возможно, по законам природы, принадлежали мужчинам. Конечно, не все мы принадлежали фактически и носили ошейники.
