Пыль мгновенно заволокла всё вокруг. Я закашлялась. Стало трудно что-либо разглядеть. Заревел распряжённый тарларион.
Господин Десмонд схватил меня за правое плечо и правую лодыжку, и буквально забросил в фургон. Всё произошло в одно мгновение, вот я стояла на земле, парализованная страхом, и вот я уже под тентом, на четвереньках над центральным стержнем. Через мгновение рядом со мной упал Десмонд.
Фургон снова тряхнуло, да так, что я еле устояла на четвереньках. В него опять врезался кто-то тяжёлый.
Снаружи донёсся крик Евы, вжавшейся в борт первого фургона.
Фургоны делили бегущее стадо тарсков, словно скалы, делят реку на отдельные потоки.
Это были первые волтайские тарски, которых мне случилось увидеть. Они походили на небольших босков, правда были короче и более приземистыми. Некоторые, возможно, в холке были мне по плечо. Фургон снова вздрогнул от удара массивной туши, опасно накренился, но, сопровождаемый моим испуганным воплем, рухнул на прежнее место. Потом последовал новый удар, наполовину развернувший повозку. Внутрь ворвалось облако пыли. С оглушительным треском лопнуло дерево. Это одна из оглобель фургона была переломлена пополам.
Десмонд из Харфакса приподнял тент и выглянул наружу.
Кое-что мне удалось разглядеть из-под его руки.
Внезапно в поле моего зрения попала новая фигура, мчащаяся вниз по склону, виляя вежду скалами. Я невольно вжала голову в плечи, когда двуногий тарларион, на спине которого восседал наездник в яркой шапке и длинной пикой в руке, буквально перед самым фургоном подпрыгнул вверх и приземлился с другой стороны.
— Охотники, — прокомментировал Десмонд.
Он был совсем рядом со мной. И я сама хотела быть рядом с ним.
Следом за первым по склону спустились ещё четыре всадника, лихо управлявших своими ящерами.
Один из тарсков, могучий секач, прервал свой бег, фыркнул, повернулся к охотникам и угрожающе опустил голову вниз. Зверя тут же окружили, и в его спину вонзилась пика. Я видела, как кровь брызнула из его горба и побежала по запылённой шкуре. Подранок с визгом ярости бросился на ближайшего к нему охотника. Тарларион, челюсти которого не были связаны, в последний момент успел отскочить в сторону, так что клыки тарска промелькнули в каких-то дюймах от его голени. Зато всадник вылетел из седла и покатился по земле. Промахнувшийся тарск развернулся с явным намерением атаковать снова, но тарларион, очевидно обученный, своим телом прикрыл спешенного всадника. Ящер опустил голову почти до земли, и из его распахнутых челюстей вылетело зловещее шипение. Раненому животному не дали шанса повторить атаку. Он так и не добрался ни до тарлариона, ни до всадника. В его тело вонзились ещё три пики, буквально пригвоздив его к месту. Пришедший в себя после падения всадник бросился к зверю, запрыгнул на него сзади и, вцепившись в длинную гриву его горба, воткнул кинжал ему в бок. Пики имели гладкие наконечники, так что охотникам не составило труда выдернуть их из тела умирающего животного. Спешенный всадник, не теряя времени, запрыгнул в седло и, сделав вместе со своими товарищами круг вокруг фургона, поднимая пыль, поскакали вслед за первым охотником и бегущими тарсками. Смертельно раненый зверь ещё некоторое время, истекая кровью, дёргался на земле. Кровь толчками вытекала изо рта, по-видимому, сердце ещё билось. Кривые клыки стали красными. Скоро агония кончилась, и тело неподвижно вытянулось около фургона.
— Тарски, как правило, не собираются в группы и не бегают подобным образом, — покачал головой Десмонд.
— Господин? — не поняла я, к чему он клонит.
— Их гнали, — пояснил он. — Наши друзья, охотники, намекают, чтобы нам лучше прекратить наше путешествие.
— Я надеюсь, что с нами всё будет хорошо, — пробормотала я.
— Будем надеяться на это, — проворчал мужчина.
— Даже с Трачином и Акезином? — уточнила я.
— Конечно, — кивнул Десмонд. — Они нам ещё могут пригодиться.
— Мне страшно, — призналась я.
— В этот раз нас спасли фургоны, — сказал он, — но в другой раз кому-то может не повезти, если они окажутся вдали от повозок.
— Спасибо за то, что спасли меня от Трачина, — поблагодарила я.
— Мне кажется, я говорил тебе быть с ним поласковее, — проворчал Десмонд.
Мне оставалось только промолчать.
— Некоторые мужчины, — продолжил он, — перестают следить за языком, когда держат рабыню в своих руках.
— Я ненавижу вас, — отпрянула от него я.
— Но при этом Ты хотела, чтобы тебя спасли, не так ли? — уточнил мужчина.
— Конечно! — ответила я.
— Отпусти свою тунику, точнее то, что от неё осталось, шлюха, — приказал он.
— Да, Господин.
— Я видел тебя в его руках, — сказал Десмонд. — Я видел, что Ты была готова. Я слышал твой тихий, просительный крик. Ещё пара инов усилий с его стороны, и Ты растаяла бы перед ним, скуля и умоляя, как шлюха из пага-таверны.
— А я ничего не могу с этим поделать, Господин, — развела я руками. — Может Вы не заметили, что на мне рабский ошейник?
— Остерегайся, — предупредил он.
— И это всё ещё тот же самый ошейник, — напомнила я.
