Все находившиеся в зале рабыни, включая меня саму, а также и Джейн с Евой, носили камиски. Именно такими мужчины Пещеры Агамемнона, Теократа Мира, Одиннадцатого Лица Неназванного, предпочитали видеть нас. Я ничего не знала ни об этом самом Агамемноне, хотя и заключила, что он должен был быть кюром, ни о том, что могло подразумеваться под его титулами. В банкетном зале помимо людей присутствовали трое кюров, чьи мощные фигуры сразу бросались в глаза. Один из них, которого называли Луцием, казалось, был первым в Пещере. Двое других сидели позади и не спускали хищных глаз с пирующих. Их имена, в человеческих звуках, звучали Тимарх и Лисимах. На полке позади них и выше стоял металлический ящик, который, по моим предположениям, учитывая осторожность, с которыми с ним обращались, и почтение, с которым на него смотрели, должен был содержать некое драгоценное вещество, некого вида сокровище, быть может, золото или драгоценности. Если так, то мне было не понятно, с какой целью его нужно было открыто, на полке, выставлять на всеобщее обозрение. Разве не было бы более разумно запереть его где-нибудь? Для сейфа ящик выглядел странно, поскольку на нём не было ни мощных петель, ни тяжёлого замка, ни даже замочных скважин. Более того на его поверхности имелись какие-то выступы, похожие на экраны или линзы. У всех трёх кюров, Луция, Тимарха и Лисимаха, с шей на золотых цепях свисали коробки переводчиков, посредством которых они, несомненно, следили за ходом банкета, и при желании могли общаться с присутствовавшими людьми. Позже я узнала, что статус кюра, по крайней мере, среди себе подобных, был обозначен нюансами сбруи и кольцами, которые они носят на левом запястье. Эти кольца, насколько я поняла, были получены или выиграны в ходе некого своего рода соревнования. Люди же различали кюров по тем цепям, на которых те носили переводчики. Золотые цепи были у тех, кто относился к самому высшему рангу. Те, кто носил серебряные — следующий разряд, а те, на чьих шеях висели переводчики на цепях их обычного металла, были третьего ранга. Но большая часть кюров Пещеры вообще никаких рангов не имела и переводчиков не носила. Их, как я обнаружила, люди предпочитали избегать. Я не знала, сколько кюров было в Пещере, но оценила их количество приблизительно в сорок или пятьдесят особей. В течение многих дней я вообще не могла отличить одного кюра от другого. И даже позднее у меня иногда случались ошибки, приводившие меня в смущение. Что интересно, хотя я бы предположила, что это было вполне ожидаемо, многие из кюров испытывали подобные трудности с тем, чтобы отличать людей, особенно рабынь, поскольку мы были одинаково одеты. Правда, они легко могли отличить мужчин от женщин, благодаря радикальным сексуальным различиям, характерных для нашего вида. Позже я узнала, что в Пещере не было ни одной кюрской женщины. Очевидно, среди кюров различают три или даже четыре пола, в зависимости от того, что каждый понимает под полом. Я об этом знаю немного, просто перечислю то, что я поняла из бесед человеческих союзников кюров, живших в Пещере. Среди кюров есть самцы и способные к размножению «беременеющие самки», а также вскармливающие самки или «матки», неразумные и неподвижные. Есть ещё Субординанты — своего рода четвёртый пол, или латентный первый пол, которые, насколько я поняла, в некотором роде являются самцами. Беременеющие самки к таким относятся с презрением, а вскармливающие самки просто не знают об их существовании, в виду отсутствия разума и органов зрения. Иногда, при определенных обстоятельствах, физиологических или социальных, возможно, вследствие нехватки Доминантов, Субординант может стать Доминантом, фактически настоящим мужчиной. Таким образом, среди кюров присутствует некоторая двусмысленность относительно того, что казалось бы было легко определить, а именно, количество полов в их виде.
Я упомянула, о том, что в зале присутствовали три заметных, находившихся на виду кюра: Луций, Тимарх и Лисимах. Но там наличествовал и ещё один кюр, который в принципе не был скрыт, но и поместили его так, чтобы он не бросался в глаза. Его я знала задолго до нашего появления здесь. Это был слепой кюр. Нам не сообщили его человеческого имени. Он сидел в дальнем тёмном углу зала. На пол перед ним бросили несколько кусков мяса, чтобы съесть которые, он должен был сначала найти их, шаря лапами вокруг себя.
А вот Лорда Гренделя я в зале не увидела.
